ОТЪЕЗД ИЗ КАНН. ИСПАНСКИЕ ДРУЗЬЯ (1959–1961-й и более поздние годы)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ОТЪЕЗД ИЗ КАНН. ИСПАНСКИЕ ДРУЗЬЯ (1959–1961-й и более поздние годы)

Вовнарг

Пикассо как-то спросил одного из друзей, гостившего у него в «La Californie», нравится ли тому это место, и, опередив его, ответил: «А мне нет!» Сад, несмотря на отдельные прекрасные экземпляры деревьев в нем, казался ему искусственным, а архитектура просторного и светлого дома, так подходящего для работы, несла на себе отпечаток вычурности начала века. Кроме того, близость Канн, появление на пляжах огромного количества отдыхающих, нескончаемый поток почитателей, стремившихся получить у него автограф, отвлекали его от работы. Его уже не тянуло, как прежде, покупаться с друзьями. Частые перерывы в работе из-за гостей и шумные представления, повторявшиеся каждую ночь у него под окнами, с музыкой и ярким светом, выводили его из себя.

В августе 1958 года Пикассо вновь согласился исполнять функции распорядителя корриды в Валлорисе, но сразу же после окончания праздника вернулся домой. Когда в октябре того же года друзья устроили банкет в его честь, он решил не проводить его в будущем, о чем и сообщил им. Чтобы показать, что его решение окончательное, он неожиданно покидает «La Californie» вместе с Жаклин и Сабартесом.

Частые перерывы в работе стали для него непереносимым мучением. Поэтому в беседах с друзьями нередко можно было услышать о его стремлении уединиться. Однажды в разговоре по телефону с Канвейлером он сказал агенту; «Я только что купил Сент-Виктуар». Старый друг, зная о любви Пикассо к пейзажам Сезанна, порадовался за художника: «Поздравляю, но какой именно?» Пикассо ответил, что речь идет не о картине, а о почти сплошь покрытом лесом участке земли размером две тысячи акров, который окружал шато Вовнарг. Покупка была осуществлена с поразительной быстротой. Он был очарован суровой величественностью старого строения с башнями и прочной кладкой, покоившегося на скалах в центре необжитой и прекрасной долины. Его элегантность и суровое окружение напоминали ему об испанских замках, а изолированность привлекала возможностью обрести уединение, око-тором он мечтал. Не прошло и недели, как Пикассо стал владельцем этого крупного земельного участка со всеми постройками на нем, приобретя одновременно титул маркиза Вовнарга.

Он вновь имел помещение, где мог приступить к воплощению своих новых творческих замыслов. Из Парижа прибыли грузовики с его полотнами и собранной им коллекцией картин Сезанна, Матисса, Курбе, Гогена, Руссо и многих других мастеров. Созданные в «La Californie» бронзовые скульптуры были доставлены без оснований, и их пришлось положить вдоль ведущей к дому аллеи. Лежавшие на земле фигуры выглядели словно прислуга, выстроившаяся для того, чтобы приветствовать своего хозяина. Мебель, подобранная в ближайших антикварных магазинах, главным образом из-за размера и прочности, сделала уютными огромные, выкрашенные в белую краску комнаты замка. Если стулья нуждались в обивке, он покрывал их однотонной материей и затем создавал на них рисунок, где находили отражение все краски окружавшего его пейзажа. Ему пришелся по душе массивный XIX века сервант с затейливыми резными украшениями, который он поместил в гостиной. Именно этот сервант и приобретенная незадолго до этого новая собака появились на новых картинах, созданных в Вовнарге.

Как обычно, после переезда Пикассо меняет свой стиль. В большой гостиной, где бюст бывшего маркиза взирал с карниза камина, Пикассо приступает к новой серии картин. Это главным образом портреты Жаклин, выполненные в ярко-красных, черных и зеленоватых тонах. Ее черты выписаны в реалистической манере с поразительной точностью.

В серии натюрмортов лютня и большой кувшин, казалось, соединились в танце. Кувшин имел круглую, наподобие солнца, форму с четырьмя ручками-ответвлениями, похожими на древнюю эмблему или астрологический знак с двумя добавленными к нему рогами.

Вовнарг пробудил в Пикассо испанские воспоминания. Когда Канвейлер высказал опасение, что в этом уединенном месте им может овладеть меланхолия, Пикассо спокойно ответил, что, поскольку он испанец, он не боится меланхолии.

Первые полотна, созданные весной 1959 года — портреты и натюрморты, — чем-то напоминали его родину и вызывали в памяти ранние работы, в которых доминировали свет и различные цвета. Он создает несколько пейзажей деревушки, примостившейся на крутом склоне горы через ущелье напротив. Эти работы резко отличаются от полотен, выполненных в сдержанной манере французскими художниками-пейзажистами, в том числе Сезанном.

В последние годы жизни Пикассо, по-видимому, больше говорил на испанском, чем на французском языке. Число посетителей из Барселоны, Малаги и Мадрида в то время значительно возросло. Старые друзья, и среди них Палларес с сыном, ежегодно навещали его. Не забывал друга и Видал-Вентоса. Частыми гостями Пикассо бывали поэты, художники, издатели, агенты по продаже картин и директора музеев, которые приходили, чтобы выразить восхищение его работами или сделать предложение относительного какого-нибудь проекта. Преданный и незаменимый Сабартес в течение нескольких лет занимался идеей создания Музея Пикассо в Барселоне. Ему удалось приобрести возведенный еще в XV веке дворец семейства Агилар на улице Монткада, неподалеку от центра старой части города, где Пикассо провел свою юность. В Малаге на стене дома на площади Мерсед, где родился художник, была установлена мемориальная доска.

В течение многих лет Пикассо имел обыкновение дарить Сабартесу копии всех оттисков выполненных им гравюр. Сабартес дополнял их портретами, рисунками и полотнами, полученными от художника на протяжении десятилетий. Все это и положило начало экспозиции в музее Барселоны. И хотя к этому времени здоровье Сабартеса ухудшилось, он был полон решимости увековечить славу человека, которому был предан на протяжении более чем шестидесяти лет. Он внимательно следил за осуществлением дорогого его сердцу проекта, но пошатнувшееся здоровье не позволило ему присутствовать на церемонии открытия музея.

После смерти Сабартеса в феврале 1968 года Пикассо в память о нем подарил музею серию картин «Менинас». Он продолжал откладывать для своего ушедшего из жизни друга копии подписанных гравюр, словно тот был все еще рядом.

Трудности, связанные с получением официального согласия правительства Испании на создание Музея Пикассо на его родине, были огромными, но благодаря настойчивым усилиям Сабартеса и его друзей-каталонцев все же удалось собрать основу экспозиции, от которой испанским властям было просто стыдно отказаться, и после долгих переговоров около двадцати ранних полотен художника были переданы муниципальному музею Барселоны. Сабартесу и его друзьям удалось не только добиться согласия муниципалитета на создание музея, но и убедить мэра города быть председателем на церемонии его открытия.

Барселона всегда оставалась городом, к которому Пикассо питал глубокую привязанность. Когда группа молодых архитекторов обратилась к нему с просьбой подготовить эскизы рисунков для украшения фасада нового архитектурного колледжа в старой части города, он охотно согласился. Эскизы представляли собой выполненные тонкой линией рисунки, навеянные каталонскими танцами и праздниками, в которых он принимал участие в молодости. Эскизы были определенного масштаба, чтобы затем их можно было воспроизвести на широкой бетонной полосе на фасаде здания. Линии наносились с помощью пескоструйного аппарата. Этот метод разработал молодой норвежский художник Карл Несьяр. Он же и выполнил всю работу. Вслед за этим норвежец по рисункам Пикассо создает монументальные скульптуры и барельефы в Европе и Америке. Фасад с рисунками художника был открыт в Барселоне в апреле 1962 года.

Новый, «испанский» период в творчестве Пикассо включил также издание испанским писателем Камило Хосе Села трех отрывков из написанной художником зимой 1959/60 года длинной поэмы «Trozo de piel» («Кусочек кожи»). Впервые после гражданской войны в Испании Пикассо предоставил картины из своей студии для показа на родине. Экспозиция была организована в ноябре 1960 года и позволила жителям Барселоны увидеть около тридцати работ различных периодов творчества художника.

Наиболее убедительным свидетельством преданности Пикассо Испании, и прежде всего Каталонии, явилось официальное объявление им в марте 1970 года о передаче новому музею в Барселоне одной из его ранних работ, которая хранилась в семье родственников и потому никогда не покидала Испанию.

Когда в солидных газетах 14 марта 1961 года было опубликовано, что Пикассо женился на Жаклин Рок, большинство его друзей, которые давно хотели этого союза, не поверили сообщению, посчитав это просто мистификацией. Но они оказались не правы. 2 марта в мэрии Валлориса действительно состоялась регистрация брака, прошедшая без пышной официальной церемонии. В течение десяти дней никто, кроме мэра-коммуниста, преданного поклонника Пикассо, и двух свидетелей, ничего не знал об этом важном событии в жизни художника. Единственный раз в жизни ему удалось избежать ажиотажа вокруг бракосочетания и потока поздравлений.