3. Малевич — Лисицкому из Ленинграда в Амбри-Сотто11

3. Малевич — Лисицкому из Ленинграда в Амбри-Сотто11

17 июня 1924 года.

Дорогой Лазарь Маркович.

Года полтора жизни в Ленинграде <прошли> при весьма сильной оппозиции против Нового Искусства и голодовке; Соф<ья> Мих<айловна> заболела туберкулезом, и надежды совсем нет, ибо условия лечения немыслимы. Уна пока что здорова.

Но, несмотря на все поставленные авангарды реакционеров, захвативших Академию и Штиглица12 и Музей Художественной> Культуры13, я все же повел атаки против их позиций по примеру Витебска; надо сказать, что со мной приехали и Юдин14, и В<ера> М<ихайловна>. Это самые главные борцы, которые великолепно повели работу снизу, я же сверху; в результате получилось разгром гоп-компании, засевшей в Муз<ее> Худ<ожественной> Культуры во главе с идиотом Татлиным, который, будучи зав. Изо, сдал все позиции правым, сдал и Академию, и Штиглица. Я очень жалею, что потерял много <времени> в Витебске, а Татлин в это время все возглавлял себя и прозевал все15. Сейчас же при сильнейшей реакции, развивающейся у нас против Нов<ого> Искусс<тва>, все же удалось овладеть последней позицией Нов<ого> Ис<кусства> — это Муз<ей> Худ<ожественной> Кул<ьтуры> — которую держали претенденты на Новое. В настоящее время Муз<еем> Худ<ожественной> Кул<ьтуры> овладели и удалось построить исследовательский Институт, которого нет во всем мире; долго ли придется жить, неизвестно.

Существует в нем несколько отделений. Мой 1) формально-теоретический (Бактериология в живописи), 2) Органической культуры Матюшина16 и 3) Мансурова17 экспериментальный отдел. Была устроена первая выставка, но ни звука в прессе, а вещь серьезная и важная18, но в своем отечестве все близоруки либо дальнозорки; скорей дальнозорки, им нужно наши вещи обязательно поставить на горах Этны, или в Швейцарии, или <во> Франции на Эйфелевой башне — тогда увидят. Уже появились Советские амлиры, теперь намечается советский Рембрандт, Рубенс и скоро Рафаэл<ем> ка<ко>й-нибудь Анненков будет. Втерли очки здорово, разыгрывая на понятных как бы картинах Рафаэля всю свою негодность. Щусьев19 <так!> строит новую Москву совсем здорово, оформляет пролетари<ев> в римские сандалии и каски Афины Паллады; Колизей-стадионы, портики; это новая Москва в сандалиях греков; с другой стороны, эти эстеты Пикассы, Браки лезут тоже не особо далеко от Щусьева.

А Вы тоже не исполнили договора; Вы, конструктор, испугались Супрематизма, а помните 19<-й> год, когда мы условливались работать над Супрематизмом и хотели книгу писать; а что теперь — конструктивист-монтажник; куда Вас занесло, хотели освободить свою личность, свое Я, от того, что сделал я, боялись того, чтобы я не расписался или мне бы не приписали всю вашу работу, а попали к Гану20, Родченко21, конструктором стали, даже не проунистом22. Где же Уну23? Уновис фотографии? журналы? в которых будет помещ<ена> Уновисская работа? А как бы много значило это, если бы Вы и Уну поддержали одну линию по организации Нов<ого> Искус<ства>. Как важно это, и нет ничего. Разве Вы жур<нал> «Вещь» начали как член Уновиса? Нет. А Вы знаете, кем Вы в кем были? Вы уехали за рубеж — хорошо, а где же связь Нет ее. Ну ладно, не сердитесь, ибо будете не правы. «Вы бы небо взяли, я землю»24, не помню, кажется, мне принадлежало небо, а Вам земля; а знаете, что получилось, у нас Земли не стало, стало «небо», я это еще предвидел, когда написал «Бог не скинут», а «Из книги о беспредметности»25 кое-что найдете в подтверждение, в том кусочке, который попал к Вам. Не знаю, что получится из Вашей книжки26; о, если бы Вы знали, сколько я написал, можно целое специальное издательство открыть. О Супрематизме одна часть 240 стр<аниц>. Сейчас готовлю на первое полугодие 48 лекций, каждая в один печатный лист27. Если бы Вы могли издать так, чтобы я мог получить на проезд в Берлин, хорошо бы было. Я сам сейчас тоже нездоров, нервное состояние сильно больное, денег нет, пища плохая, одежды нет. Конечно, Брик28, Маяковский в контрасте с нами и могут ездить на <а>эропланах, дело все в том, насколько все это добротно; и, конечно, <если> написать трубку коммунара29 или еще что-либо из вещей коммунара, <то> можно уехать на двух аэропланах, но могут и другие вещи <быть> в тысячу раз коммунарней, но не ясны, и сиди как абстракт на абстракте. Теперь желаю Зам скорейшего выздоровления и жду вашей книжки. Пошлите ее Луначарскому30, ибо он больше осведомлен, что делается на западе, чем в СССР.

Я знаю, что если бы устроить выставку нашей исследовательской работы за границей, она имела бы большое значение для всех и у нас бы больше писали и обратили внимание. Сдвиг большой в научном оформлении.

Жму Вашу руку.

Ваш Казимир

Почтамская 2/9 Музей Худ<ожественной> Куль<туры>

17/i<юня> 24 Ленинград

<Приписка на полях справа:> Наустрой<ство> выставки в Берлине вышлите требование на Муз<ей> Худ<ожественной> Кул<ьтуры>.

Я послал кое-что в Венецию на всемирную выставку31.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

2. Малевич — Лисицкому, из Витебска в Берлин

Из книги автора

2. Малевич — Лисицкому, из Витебска в Берлин 4 июля 1922.Лазарь Маркович,Вы не понимаете моего молчания; ведь дела меняются, то сидишь, то ходишь; раньше все только ходил. Сил нет, чтобы пересмотреть свои работы.Очень бы Ваш гонорар меня бы поддержал8. Например. За квадрат бы


5. Малевич — Лисицкому из Немчиновки в Орселину близ Локарно

Из книги автора

5. Малевич — Лисицкому из Немчиновки в Орселину близ Локарно 14 августа 1924 года.Дорогой Лазарь Маркович. Получил от Вас ABC34 на немецком языке, до сих пор не прочитал, но вижу, что это архитектурный ливіок, в который можно прислать мои apxnteicturные проекты. Сообщаю Вам, что мои


6. Малевич — Лисицкому из Ленинграда в Амбри-Сотто

Из книги автора

6. Малевич — Лисицкому из Ленинграда в Амбри-Сотто 6 сентября 1924 года.Дорогой Лазарь Маркович, <письмо> от 1.7.24 я получил, получил и 2 журнала, за что приношу большое спасибо, тоже спасибо и за намерение прислать мне доллары36. Но, видите <ли>, я хотел бы иначе все устроить,


9. Малевич — Лисицкому из Ленинграда в Минусио близ Локарно

Из книги автора

9. Малевич — Лисицкому из Ленинграда в Минусио близ Локарно 4 февраля 1925 года.Дорогой Лазарь Маркович.Получил «Европу»71, и действительно он мне принес удовольствие, как Вы пишете, не то от своего имени, не то от Эйнштейна72, не то от Гуstava <Кипенхейера> издателя.Но еще


Казимир Малевич: воля к словесности

Из книги автора

Казимир Малевич: воля к словесности В последнем томе настоящего Собрания сочинений представлен широкий диапазон письменного наследия Казимира Малевича — от теоретических трактатов до афористических «кратких мыслей», от риторических деклараций до поэтических строф.


13. (Из Ленинграда в Москву, 24 сентября 1924 года)

Из книги автора

13. (Из Ленинграда в Москву, 24 сентября 1924 года) Многоуважаемый Михаил Осипович, 23 сентября мы претерпели ужас и вместе с тем великолепное зрелище материовидных движений. Утром 23-го я стал наблюдать сильное передвижение птиц, удивляясь зрелищу, куда они летят — и грачи, и


14. (Из Ленинграда в Москву, 13 октября 1924 года)

Из книги автора

14. (Из Ленинграда в Москву, 13 октября 1924 года) Дорогой Михаил Осипович.Получил от Вас открыточку. Во-первых, вода залила всю площадь Исаакиевскую; в окна института мы из воды вытаскивали людей. Конечно, не <на> второй этаж, а на первый; вода доходила до роста человеческого.


Студии Петрограда/Ленинграда

Из книги автора

Студии Петрограда/Ленинграда Хотя студийное движение в Москве было ярче и разнообразней, пластическая жизнь Петрограда также была интенсивной. В этом городе ритмопластика началась не с пластики как таковой, а с ритмики – в 1912 году С.М. Волконский основал там свои Курсы


Эль Лисицкому (1922–1925)

Из книги автора

Эль Лисицкому (1922–1925) 4.07.1922 г Из Витебска в Берлин,4 июля 1922.Лазарь Маркович,Вы не понимаете моего молчания; ведь, дела меняются, то сидишь, то ходишь; раньше все только ходил. Сил нет, чтобы пересмотреть свои работы.Очень бы Ваш гонорар меня поддержал[175]. Например. За


МАЛЕВИЧ И ХАРМС

Из книги автора

МАЛЕВИЧ И ХАРМС Но, прежде чем переходить к последним страницам земного существования «председателя пространства» (Малевич назвал себя так в 1917 году), надо обязательно — нельзя не — поговорить о тех, кто только и был его настоящей духовной компанией в конце 1920-х и начале