Глава 3. 1929 год: затишье?

После первого натиска 1928 года в Третьяковской галерее наступило затишье. Вплоть до 1934 года нового отбора икон для «Антиквариата» не было[361]. Чем была вызвана эта пауза? Определенно не тем, что нужда в валюте у государства отпала. Напротив, рубеж 1920–1930?х годов был временем острейшего валютного дефицита, вызванного «безумством промышленного импорта» и резким падением выручки от сельскохозяйственного экспорта, за счет которого сталинское руководство надеялось оплатить индустриализацию. Внешний долг СССР стремительно рос. Правительство требовало от «Антиквариата» валюты, и торговцы работали не покладая рук. В начале 1929 года запасы московских музеев проверяла комиссия Эйферта[362], в составе которой была и группа экспертов по древнерусскому искусству – Бубнова, Щекотов и Ю. А. Олсуфьев[363], а также представитель «Антиквариата» Т. И. Сорокин[364]. Комиссия Эйферта поработала и в Третьяковской галерее. Итоги проверки запасов ГТГ рассматривались на заседаниях комиссии 27 февраля (протокол № 2) и 9 марта 1929 года (протокол № 5). Однако в центре внимания были не иконы, а произведения русской живописи и декоративного искусства[365].

Изъятие икон из Третьяковской галереи, едва начавшись, приостановилось, видимо потому, что ее иконное собрание оставалось малочисленным. Гигантское пополнение из Исторического музея поступит в галерею только в 1930 году. Пока же поставщиком икон в «Антиквариат», наряду с ликвидируемым Государственным музейным фондом и музейным фондом МОНО, был Исторический музей с его громадным иконным собранием. На заседании правительственной комиссии, которая обследовала московские музеи, состоявшемся 20 марта 1929 года, ее председатель, зам. наркома торговли Л. М. Хинчук, так определил ориентиры на новый год массового иконного экспорта: «Там (в ГИМ. – Е. О.) из тысячи икон могут быть выделены около 150 очень ценных икон, а вообще может быть выделено до 1200 икон»[366]. Упомянутые «150 очень ценных икон», видимо, включали шедевры древнерусского искусства, хранившиеся в то время в ГИМ. Ни много ни мало, Хинчук собирался продать «Св. Троицу» Андрея Рублева, «Богоматерь Владимирскую», «Ангела Златые власы», «Устюжское Благовещение», «Богоматерь Донскую»…

В отличие от Третьяковской галереи, в Историческом музее 1929 год не был затишьем. В самом начале года прошло судилище над отделом религиозного быта, где хранились иконы, вслед за чем последовал его разгром и увольнение сотрудников. Как было сказано ранее, иконы отправились в отдел иконографии к Щекотову, но древнерусское искусство, видимо, уже мало интересовало бывшего исследователя рублевской «Св. Троицы». Щекотов не стал препятствовать распылению иконного собрания ГИМ. Именно во время этих событий отбор икон из Исторического музея на продажу принял более угрожающий характер и в корне отличался от практики 1928 года. Совпадение по времени разгрома отдела Анисимова с угрожающим изменением характера отбора икон из ГИМ вряд ли случайно. Из частного письма Анисимова следует, что разгром отдела религиозного быта был инициирован правительством, а именно идеологами-лядовыми из Наркомпроса. Однако было ли это сделано специально для того, чтобы облегчить купцам-хинчукам из Наркомторга отбор икон на продажу из Исторического музея, или разгром отдела был лишь использован торговцами для того, чтобы легче было забрать иконы? Ответ на этот вопрос остается открытым. Показательно, что сотрудницы отдела религиозного быта Кафка, Муратова, Сидорова были уволены в конце февраля 1929 года[367] накануне заседания правительственной комиссии по наблюдению за реализацией антикварных ценностей, где Хинчук определил перспективы изъятия икон из ГИМ, включая «150 очень ценных икон».

В отделе учета Исторического музея сохранился акт № 186 на 146 икон. Они были отобраны для Госторга и оценены 24 и 27 мая 1929 года специальной комиссией в составе Олсуфьева, который в этом случае представлял Главнауку, и сотрудника ГИМ Орешникова. В комиссии от Исторического музея должен был работать и Щекотов, но он не приходил на заседания[368]. Ольга Бубнова выполняла работу секретаря. Именно она, по свидетельству Орешникова, подготовила на рассмотрение список икон. Силина уже не было в живых. Анисимова и всех сотрудников его отдела, кроме Бубновой, к тому времени уволили.

Иконы майского списка 1929 года представляются гораздо более исторически и художественно значимыми, чем подавляющая масса икон в списках Силина – Бубновой, отобранных на продажу в 1928 году. Об этом, в частности, свидетельствуют цены и атрибуция. Хотя и в майском списке 1929 года есть иконы, оцененные в 10, 30, 50, 75 руб., но их число незначительно, менее трех десятков[369]. Цены от 100 до 300 руб., которые в списках Силина – Бубновой 1928 года были единичными и наиболее высокими, в майском списке 1929 года являются средними. Менее полусотни икон получили такие оценки, в то время как почти половина икон этого списка была оценена очень высоко по рыночным меркам того времени – от 500 до нескольких тысяч рублей за икону.

Видимо, в 1929 году, в отсутствие Анисимова и Силина, «Антиквариату» удалось заставить сотрудников Исторического музея начать отдавать более ценные музейные иконы. Обращает на себя внимание полный поясной чин из семи икон – «Апостол Петр», «Апостол Павел», «Богоматерь», «Вседержитель», «Архангел Михаил», «Архангел Гавриил» и «Св. Иоанн Предтеча» (инв. 4432–4438), который был оценен в астрономическую по тем временам сумму – 40 тыс. руб. В примечании говорилось, что этот чин происходил из Единоверческого монастыря, какого именно, из пояснения не ясно, но тут же есть и подсказка. Составитель списка, Бубнова, сообщала, что чин был опубликован в многотомной «Истории русского искусства» под редакцией Грабаря, в очерке «Допетровская эпоха и русская живопись до середины XVII века». Автор очерка, П. П. Муратов, считал этот поясной деисусный чин работой школы Андрея Рублева и относил его к началу XV века. Чин происходил из Никольского единоверческого монастыря в Москве, который был закрыт в 1923 году[370]. Муратов писал:

Рублевские Чины должны были отличаться особой торжественностью. Некоторое понятие об этих Чинах, вероятно, дает великолепный поясной Деисус, сохраняющийся в московском Никольском единоверческом монастыре. Эти иконы не только относятся к эпохе Рублева, но имеют и какое-то прямое отношение к искусству Рублева. Если они и не были написаны им самим, то более чем вероятно, что их написал один из его сотрудников по работам 1400–1430 годов[371].

Забегая вперед, следует сказать, что деисусный чин остался в России. «Антиквариат» не смог его продать и в 1933 году передал в Третьяковскую галерею, где он сейчас и находится. Рублевская легенда не подтвердилась, но согласно каталогу древнерусского искусства ГТГ (1963) чин считается образцом московской школы середины XV века[372].

В партии икон, отобранных в Историческом музее на продажу в мае 1929 года, преобладал XVII век. К этому времени была отнесена почти сотня икон, среди которых несколько работ строгановской школы с высокими оценками стоимости. Среди икон XVII века перечислены складни, походные церкви, царские врата, чины иконостасов. Были в майской партии и древние, по оценкам специалистов того времени, иконы.

Список открывали две иконы «Св. Николая Чудотворца», обе, по атрибуции того времени, новгородской школы, одна XIII–XIV веков с оценкой в полторы тысячи рублей, другая XV века, оцененная комиссией в две тысячи рублей. С учетом политических и экономических условий рубежа 1920–1930?х годов эти цены можно считать очень высокими. Сохранившиеся в акте № 186 номера позволили найти описания этих икон в инвентарях Исторического музея. Согласно записи от 21 мая 1921 года, икона «Св. Никола Зарайский, в рост» (по описи Силина № 313, ГИК № 52757), XIV век, была приобретена у Григория Осиповича Чирикова за 600 тыс. руб. Цена несведущему человеку может показаться астрономической, однако время записи свидетельствует, что она указана в обесценившихся за годы революции и Гражданской войны совзнаках до проведения финансовой реформы и введения новой «крепкой» валюты – червонца. Интересно примечание к записи: «сдана акт 186, 29 г., 24 и 27 мая на выставку». Номер акта и время в примечании указаны верно, однако по акту № 186, как однозначно свидетельствует его название, иконы были отобраны «для передачи в Госторг», а не на выставку[373]. Что это – незнание или свидетельство того, что примечание в инвентарной книге было сделано уже тогда, когда о распродаже произведений искусства говорить не рекомендовалось?

Акт № 186 (оценка икон, первая страница) и акт № 241 от 23 августа 1929 года (выдача этих икон в «Антиквариат»). Исторический музей

Икона «Св. Николай Мирликийский». Поступила в ГИМ из Румянцевского музея. Выдана из ГИМ в «Антиквариат» по акту № 241 (№ 2 в списке), но избежала продажи. В наши дни находится в Музее имени Андрея Рублева, считается работой вологодских иконописцев первой половины XVI века. Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублёва

Вторая икона из тех, что открывают акт № 186, «Св. Николай Чудотворец» начала XV века (по описи Силина № 940), поступила в ГИМ из Румянцевского музея (№ 2687Р). Икона описана: «Николай Чудотворец поясной. Вверху Троица, справа Видение Б. М. пр. Сергию, Екатерина, муч. Никита; слева Иоанн Предтеча, пр. Илия, Стефан и муч. Мина». Сохранность: «Икона сильно … <нрзб>. Икона переведена на новую доску». Сотрудники Исторического музея считают, что речь идет об иконе, которая сейчас хранится в Музее им. Андрея Рублева в Москве. Она была опубликована в одном из музейных каталогов[374], из которого следует, что в Музей Рублева икона поступила из Антирелигиозного музея в Ленинграде в 1965 году. Возможно, «Антиквариат» не смог ее продать, и по его ликвидации икона была передана в Антирелигиозный музей. Согласно каталогу Музея им. Андрея Рублева, эта икона является работой первой половины XVI века и происходит из Вологодской земли.

В акт № 186 также попали иконы «Богоматерь Петровская, с избранными святыми» (76 ? 53 см, XV–XVI век, новгородская школа), «Св. Георгий» (48 ? 34 см, XV–XVI век, новгородская школа), «Праздники: Преображение, Вознесение, Сошествие во ад, Богоявление» (35,5 ? 31 см, XVII век, Москва) и «Св. Николай Чудотворец» (45 ? 36 см, XV век, новгородская школа). Оценены они были чрезвычайно высоко, первые две – по 1000 руб., а две другие соответственно в 600 и 700 руб. Иконы происходят из моленной Г. К. Рахманова. Все они числятся в описи икон 1-го Пролетарского музея искусств, куда после национализации были переданы иконы Рахманова[375].

Рассказанные истории свидетельствуют о том, что в 1929 году Исторический музей начал отдавать на продажу иконы музейного значения, а также о том, что не все иконы, отданные в «Антиквариат», были проданы. После ликвидации торговой конторы в 1937 году непроданный товар распределили между советскими музеями. Кроме того, эти истории подтверждают, что сохранившиеся в актах отбора и выдачи инвентарные номера делают возможным исследование и поиск икон, выданных на продажу в сталинское время.

Икон, отнесенных в акте № 186 к XV–XVI векам, новгородской и северной школ, было два с половиной десятка; еще около десяти икон имели датировку рубежа XVI и XVII веков. Есть в списке и относительно новые иконы XVIII–XIX веков, их немногим более десяти, но и в этом случае цены за редким исключением не бросовые, они колеблются от ста до восьмисот рублей за икону. Лишь в редких случаях в списке указан источник поступления икон в Исторический музей. Упоминаются Госфонд[376], «Музфонд»[377], «ЦАМ»[378], «I МГУ», «Оловянишников»[379], Румянцевский музей, «Зуб.» – возможно, собрание Зубалова или «зубаловский фонд»[380]. Многие иконы в майском списке имеют пометку «провинциальный фонд». Видимо, это те, что были отобраны в ГИМ для передачи в провинциальные музеи, но вместо этого отданы на продажу.

Все 146 икон из майского акта № 186 были переданы в «Антиквариат». В их числе у торговцев оказался и деисусный чин из Никольского единоверческого монастыря, опубликованный Муратовым в «Истории русского искусства». Передача состоялась довольно быстро, 23 августа 1929 года, всего через три месяца после майского заседания экспертов. Иконы из Исторического музея выдала Ольга Бубнова, получил представитель торговой конторы Сорокин. Об этом был составлен акт № 241[381].

Реконструкция последующих событий 1929 года, произошедших в Историческом музее, представляет собой детективное расследование. Известно, что 26 сентября 1929 года ученый секретарь ГИМ П. А. Незнамов передал сотруднику Госторга П. П. Саурову по двум спискам 549 икон (акт № 262)[382]. «Майская партия» из 146 икон, о которой рассказано ранее, была выдана еще в августе. Из-за ремонтных работ в музее отбор икон летом 1929 года, видимо, не проводился[383]. О каких же иконах тогда идет речь? В дневнике Орешникова нет записей об этой выдаче, возможно потому, что, как свидетельствует акт № 262, он не участвовал в этом событии[384]. В отделе учета Исторического музея сохранились списки икон, выданных по акту № 262 в сентябре 1929 года. Сразу бросается в глаза, что порядковые номера перечисленных икон имеют пробелы. Так, список № 2 начинается с порядкового номера 2, за которым следуют 3, 4, 6, 7, 11, 13… Логично предположить, что иконы в сентябрьских списках 1929 года были выбраны из каких-то более ранних списков с сохранением их прежней порядковой нумерации. Это предположение подтвердилось.

549 икон, выданных из Исторического музея на продажу по акту № 262 в сентябре 1929 года, были иконами из списков Силина – Бубновой, составленных летом 1928 года. Сравнение списков показало, что полностью совпадают инвентарные номера, размеры, названия икон и даже цены – в акте № 262 они те же, что год назад назначили теперь уже покойный Силин и покинувшая ГИМ Бубнова[385]. Сравнение списков Силина – Бубновой со списками икон, выданных по акту № 262, свидетельствует, что «Антиквариат» отказался взять наиболее дешевые и наименее ценные иконы, те, что Силин оценил в 50 коп., 1, 2, 3, 5 руб. Однако видна и другая тенденция: около двух десятков икон с наиболее высокими по тем временам оценками от 100 до 300 руб. не были выданы торговцам. Видимо, сотрудникам ГИМ при пересмотре списков Силина – Бубновой в 1929 году удалось оставить их в музее. В первом списке акта № 262 атрибуции векам нет, во втором же списке иконы отнесены к XVII–XIX векам. Только одна из выданных икон была датирована концом XVI века, еще одна – XV веком, однако указано, что эта икона записана. Таким образом, древних икон в сентябрьской выдаче 1929 года фактически не было.

В общей сложности из Исторического музея на продажу в 1929 году было выдано без малого 700 икон, в том числе по акту № 241 – 146 икон и по акту № 262 – 549 икон[386]. Вместе с 22 иконами, выданными из ГИМ по акту № 31 в 1928 году, общее число выданных на продажу в 1928–1929 годах составит 717 икон. Как показал анализ, среди них могли оказаться ценные произведения искусства, однако в общей своей массе это были художественно мало значимые иконы из списков Силина – Бубновой. Забегая вперед, следует сказать, что в мае 1930 года «Антиквариат» вернул в Исторический музей 204 иконы из тех, что получил по акту № 262 в сентябре 1929 года[387]. Причина возврата не указана; возможно, торговцы не смогли их продать. Сказать, какие именно иконы были возвращены, не представляется возможным, так как списков возвращенных икон нет.

Количество икон, выданных из Исторического музея на продажу в 1929 году, огромно и сравнимо с выдачами в «Антиквариат» из Государственного музейного фонда в 1928 году. Более подробно о ликвидации иконного отдела ГМФ будет рассказано в следующей главе. Сейчас же важно подчеркнуть, что если в 1928 году главным поставщиком икон на продажу был Государственный музейный фонд, то в 1929 году им стал Исторический музей, который по причине огромности своего собрания отдал икон на продажу больше, чем какой-либо другой советский музей.

В Третьяковской галерее после временного и относительного затишья отбор икон для «Антиквариата» возобновился лишь в 1934 году и активно проходил в два последующих года, но в Историческом музее разорение, начавшееся в 1928 году, продолжалось без остановки. Акты, сохранившиеся в учетном отделе ГИМ, позволяют восстановить события начала 1930?х годов. 17 июля 1930 года в канцелярию ГИМ поступило письмо от зав. Московской областной конторой «Антиквариат» Эпштейна, в котором он просил выдать «500 штук разных иконок, складней и крестов». Примечательно следующее указание Эпштейна: «отбор произвести немедленно, т. к. означенные иконки необходимы для продажи интуристам, которые начинают прибывать с 18 числа (июля. – Е. О.)». Уже через десять дней, 28 июля 1930 года, Исторический музей отдал 100 медных икон на сумму 222 руб. 50 коп. (акт № 277). Иконы для «Антиквариата» подбирал Орешников[388]. Небольшие иконки шли по рублю, средние – по 1,5–2 руб., складни и распятия по 2–2,50 руб. Самые дорогие в списке – иконы в окладах с финифтью, которые Исторический музей отдал в «Антиквариат» по цене от 4 до 10 руб.[389]

Заказы из «Антиквариата» и Торгсина на небольшие складни, иконы и кресты поступали Орешникову и в 1931 и 1932 годах. Видимо, у иностранных туристов эти «русские сувениры» пользовались спросом. Вот записи из дневника Орешникова:

1931 год. 15 (2) мая. +6°. Для «Антиквариата» отбирал складни мелкие (штук около 50-ти). 14 (1) июля. +13°. Почти все время в Музее отбирал с О. Н. Бубновой медные кресты, иконы, складни, которых набрали до 200 штук. Дождь льет, как из ведра. 18 (5) июля. +15°. Дождь. Днем погода разгулялась. Весь день провозился с медным литьем; все переписано и взято Торгсином. 20 (7) июля. +13°. Утром пришла О. Н. Бубнова, отобрал с ней медных крестов и иконок на продажу. Остальное время возился с описью, составлением акта и т. д.

1932 год. 21 (8) сентября. Отбирал с Тихоном Ивановичем [Сорокиным] из Торгсина медные иконы. 28 (15) сентября. В Музее предъявлял фининспектору Тройницкому[390] отобранные для Торгсина медные образа; после отбирал с Тихоном Ивановичем мелкие образа для Торгсина. 1 октября (18 сентября). Сдал в Торгсин медные иконы. 3 октября (20 сентября). +9°. Занимался текущими делами. Отбирал с Тихоном Ивановичем Сорокиным для Торгсина иконы. 18 (5) октября. +10°. Праздник Московских чудотворцев, день моего Ангела… После чая пришел из Торгсина Т. И. [Сорокин] ценить иконы, отобранные им. 21 (8) октября. +3°. …Отпустил Торгсину 50 икон на 1300 р.[391]

Иконки для Торгсина. Заказы из Торгсина на небольшие складни, медные иконки и кресты постоянно поступали в ГИМ. У иностранных туристов эти «русские сувениры» пользовались спросом. На фото: акты выдачи икон из ГИМ в Торгсин. Исторический музей

Таким образом, в 1931 и 1932 годах из Исторического музея в «Антиквариат» были выданы сотни икон.

В отделе учета ГИМ сохранились акты, соответствующие дневниковым записям Орешникова. Вот их перечень. Акт № 168 от 12 июня 1931 года, по которому Орешников передал в «Антиквариат» Сорокину 34 складня, в основном медные, и 20 малых икон, стоимостью от 2 до 50 руб. каждая, на общую сумму 807 руб. Предметы выданы в ответ на запрос, поступивший в мае из универмага Торгсина с просьбой «отпустить за наличный расчет по выбору нашего представителя маленькие иконы и складни (3-х частные) в окладах и без окладов для торговли с Иностранцами (sic!)». Акт № 215 от 18 июля 1931 года, по которому Орешников сдал в «Антиквариат» 200 «металлических икон» (панагии, кресты-распятия, образки) по 50 и 75 коп., 1, 2, 3, 4, 5, 7, 10 руб. «за штуку», в общей сложности на 460 руб. 25 коп. Акт № 217 от 21 июля 1931 года, по которому Незнамов передал Бубновой, в то время бывшей экспертом Торгсина, 52 металлических предмета, среди них 18 крестов, остальное – иконки, образки, складни, панагии на сумму 85 руб. 50 коп. Предметы были оценены от одного до трех рублей. Акт № 133 (?) от 28 сентября 1932 года[392], по которому Орешников передал Сорокину для Торгсина 112 «не имеющих музейного значения» металлических образов, оцененных от одного до восьми рублей каждый, а в общем на сумму 369 руб.[393] Акт № 154 от 21 октября 1932 года, по которому Торгсин через Сорокина получил из Исторического музея 50 икон на сумму 1300 руб. В этом списке иконы, видимо, были более ценные, так как их цены выше – от 15 до 50 руб. Последним в уходящем году был акт № 197 от 10 декабря 1932 года, по которому Орешников сдал представителю «Антиквариата» Вишневскому «разные иконы» на сумму 2015 руб. «для реализации на инвалюту»[394]. В приложенном списке – 60 икон. Среди них есть икона «Св. Николай Чудотворец» середины XVIII века в серебряном окладе, которая происходит из моленной Г. К. Рахманова. В описи икон 1-го Пролетарского музея, в который поступили иконы Рахманова, она значится под номером 73[395]. В этом списке на выдачу в «Антиквариат» есть и две иконы «Св. Николай Чудотворец» и икона «Богоматерь Владимирская» из собрания Щукина, они помечены литерой «Щ» (№ 24, 33, 42 в списке). Икона «Богоматерь Владимирская» сейчас находится в музее Метрополитен в Нью-Йорке. Она попала туда через Гуманитарный фонд, который был создан в эмиграции Борисом Александровичем Бахметьевым. На обратной стороне этой иконы сохранился номер «Щ1988», который соответствует номеру в акте выдачи. На момент выдачи икона была в серебряном окладе и оценена в 30 руб.[396]

Акт сдачи икон из ГИМ в «Антиквариат» № 197 от 10 декабря 1932 года. Исторический музей. Среди отданных на продажу по этому акту – икона «Богоматерь Владимирская» из собрания П. И. Щукина, подаренного Историческому музею до революции. Сейчас она находится в музее Метрополитен в Нью-Йорке. На обороте иконы четко виден номер «Щ1988», который соответствует номеру иконы в списке на выдачу по акту № 197. Фото автора

Читая дневник Орешникова, невольно приходишь к мысли, что трагедия разорения Исторического музея да, видимо, и всех других российских музеев совершалась не только в противостоянии торговцев и музейных работников, но зачастую и посредством повседневно-рутинных, а то и вовсе соседских и даже профессионально близких отношений между ними. Среди экспертов «Антиквариата» было немало музейных работников. Но сотрудничество заключалось не только в этом. Контора «Антиквариата» в Москве располагалась на Тверской 26, совсем недалеко от Исторического музея, и будничные визиты работников конторы Власова, Бубновой, Сорокина в ГИМ, как и рутинные посещения «Антиквариата» Орешниковым, описаны в его дневнике. Антиквариатовцы приходили в ГИМ отбирать, но и приглашали к себе, чтобы показать интересные вещи, и порой давали музею возможность отобрать что-то для себя в обмен на менее нужные музейные предметы. Упоминания «заходил Власов», «отбирал с Тихоном Ивановичем Сорокиным для Торгсина иконы», «приходила Бубнова» звучат по-домашнему обыденно[397]. Неформальность отношений получала порой и такие формы:

1931 год. 23 (10) августа. +12°. Дождь. Воскресенье. Разбирал монеты, занимался текущим делом. В 4-м часу пошел в Торгсин, где с разрешения директора мне разрешили купить на 10 р. русскими деньгами экспортных товаров; купил 5 кусков мыла, грудинки, крупчатки, сливочного масла, жестянку какао и 3 коробки папирос; всего заплатил 10 р. 5 копеек; принесенную покупку попробовали за обедом, тем более обед был неважный, только картофель с огурцами и свеклой, но сливочное масло и грудинка подкрепили[398].

Продажа валютных товаров на рубли в Торгсине была запрещена правительством, Наркомторг наказывал директоров за это, но для знакомых делали исключения.

Выдача икон из Исторического музея на продажу продолжалась и в последующие годы, Орешникова уже не было в живых[399]. Так, в декабре 1934 года ГИМ представил в музейный отдел Наркомпроса три списка икон: первый – подлежащий уничтожению иконный утиль[400], второй – иконы, «могущие представлять интерес для Антиквариата, но не имеющие ни художественной, ни исторической ценности», третий – иконы бывшего Музея боярского быта, 148 наименований, тоже, видимо, предназначенные в утиль. В списке икон для «Антиквариата» – 746 названий. В основном это иконы XVIII–XIX веков, есть среди них щукинские и уваровские[401]. Другой вариант списка, в основной части дублирующий ранний, содержит 886 наименований икон[402]. Взял ли «Антиквариат» что-то или все предложенные ему иконы, не ясно, актов выдач нет. В архиве Исторического музея сохранились и другие списки 1934–1936 годов икон, «не имеющих музейного значения» и «могущих быть предложенными в Антиквариат»[403]. Было ли выдано что-то из этих списков, также не известно. Акты выдачи отсутствуют.

Из этого более позднего периода – заката деятельности «Антиквариата» – сохранился акт № 10 от 21 февраля 1935 года. Согласно ему из Исторического музея на продажу были выданы «105 номеров», из них 104 иконы и складни, а также 30 медных литых крестиков и икон, которые были посчитаны как один номер. Иконы в списке датированы XVII–XX веками. Как следует из оглавления, они были признаны не имеющими музейного значения[404]. Судя по номеру ГИК (54679), медные предметы из этого списка происходят из моленной Г. К. Рахманова, которую он устроил в своем доме на Покровской улице. После национализации иконы были сначала переданы в 1?й Пролетарский музей, а затем в мае 1923 года – в ГИМ[405]. Номер 54679 в этом акте выдаче имеют еще две иконы, «Богоматерь Смоленская» XIX века и «Сошествие во ад» (кузов от складня) XVIII века. Они также поступили в ГИМ из 1?го Пролетарского музея и, видимо, тоже происходят из моленной Г. К. Рахманова. Документы, таким образом, свидетельствуют о том, что и после массового исхода икон из Исторического музея в начале 1930?х годов в нем, как и в его филиалах, оставались сотни икон, включая и произведения музейного значения[406], однако лучшее уже покинуло ГИМ[407].

Подводя итог, можно сказать, что в 1928–1935 годах, согласно актам выдачи, хранящимся в отделе учета ГИМ, из музея было выдано в «Антиквариат» и Торгсин более 1200 предметов, включая иконы и сотни медных образков, складней и крестов (прил. 10).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.