ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ПЬЕТРО ЛАУРАТИ СИЕНСКОГО

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ПЬЕТРО ЛАУРАТИ СИЕНСКОГО

Пьетро Лаурати, превосходный сиенский живописец, доказал своей жизнью, как велико бывает удовлетворение настоящих мастеров своего дела, коль скоро они услышат, что творения их ценятся и на родине, и за ее пределами, и увидят, как они всем желательны, ибо и его в течение всей его жизни приглашали и ласкали по всей Тоскане. Впервые же о нем узнали по историям, написанным им фреской в Сиене, в Оспедале делла Скала, в коих он подражал распространившейся по всей Тоскане манере Джотто столь хорошо, что с большим основанием полагали, что он, как это позднее и случилось, окажется лучшим мастером, чем были Чимабуе и Джотто и другие, ибо фигуры, изображающие Деву Марию, поднимающуюся в сопровождении Иоакима и Анны по ступеням храма, где ее встречает священник, а также и в Обручении так прекрасно задрапированы в свои простые одежды, что выражение их лиц являет величие, а расположение фигур прекраснейшую манеру. Из-за этой именно работы, которая была началом проникновения в Сиену хорошего способа живописи, ставшего светочем для стольких прекрасных талантов, процветавших во все времена в этом городе, и был приглашен Пьетро в Монте Оливето ди Кьюзури, где он расписал темперой доску, находящуюся ныне в парадизе под церковью.

Во Флоренции он расписал затем насупротив левых дверей церкви Санто Спирито, на том углу, где теперь мясная лавка, табернакль, который за мягкость в лицах и обнаруживающуюся во всем остальном нежность заслуживает высшей похвалы всякого сведущего художника. Из Флоренции он отправился в Пизу, где на Кампо Санто, на стене, что подле главных ворот, написал все жития святых отцов со столь живыми чувствами и в столь прекрасных положениях, что при сравнении с Джотто он заслужил похвалы величайшие, выразив в некоторых лицах рисунком и красками всю тy живость, какую только могла проявить манера тех времен.

Переехав из Пизы в Пистойю, он в Сан Франческо написал темперой на доске Богоматерь, окруженную несколькими ангелами, очень хорошо расположенными, а в пределле под этой доской на некоторых историях изобразил несколько малых фигур, столь подвижных и столь живых, что по тем временам это было вещью удивительной и довольный сам не меньше, чем другие, он пожелал подписаться такими словам: Petrus Laurati de Senis (Петр. сын Лаурати из Сиены).

После чего в 1355 году Пьетро был приглашен в Ареццо пресвитером мессере Гульельмо и попечителями приходской церкви, среди которых тогда был Маргарито Боски; в церкви этой, выстроенной задолго до того по лучшему проекту и в лучшей манере, чем любая другая, выстроенная до того времени в Тоскане, которая, как уже говорилось, была украшена рукой Маргаритоне каменной облицовкой и резьбой, он расписал фреской абсиду и всю большую нишу капеллы главного алтаря, изобразив там двенадцать историй из жития Богоматери с большими фигурами в естественную величину, начиная с изгнания из храма Иоакима и до Рождества Иисуса Христа. В историях этих, выполненных фреской, можно узнать почти те же приемы, очертания, выражения лиц и положения фигур, которые были свойственны в особенности Джотто, его учителю. И хотя все творение это прекрасно, не подлежит сомнению, что написанное на своде этой ниши гораздо лучше всего остального, ибо там, где он изобразил возносящуюся на небо Богоматерь и, помимо того, что выполнил каждого из апостолов величиной в четыре локтя, в чем обнаружил смелость души, первым попытавшись перейти к более крупной манере, он придал лицам такое прекрасное выражение и такую еще большую красоту одеяниям, что лучшего для тех времен нельзя было и пожелать. Подобным же образом на ликах ангельского хора, парящего в воздухе вокруг Мадонны и поющего с изящными танцевальными движениями, он изобразил радость поистине ангельскую и божественную, в особенности же в ангелах, которые играют на разных инструментах и очи которых направлены и устремлены на другой хор ангелов, которые, поддерживаемые овальным облаком в виде мандорлы, в прекрасных положениях и в окружении радуг возносят на небеса Мадонну. Работа эта понравилась по заслугам и стала причиной того, что ему же было заказано расписать темперой доску главного алтаря названной приходской церкви. На пяти полях поколенными фигурами в естественную величину он изобразил Богоматерь с младенцем на руках и с одной стороны св. Иоанна Крестителя и св. Матфея, а с другой – Иоанна Евангелиста и св. Доната, и множество малых фигур на пределле и на верхней части доски; все это выполнено поистине прекрасно и в отличнейшей манере. Доска эта после того, как я собственноручно и за собственный счет целиком обновил главный алтарь названной приходской церкви, была помещена при входе в церковь над алтарем св. Христофора.

В связи с этим мне не кажется затруднительным и неуместным рассказать здесь о том, как, движимый христианским благочестием и любовью, питаемой мной к этой почтенной древней коллегиальной церкви, в коей в раннем моем младенчестве я прошел первое свое обучение и где находятся останки моих предков, движимый, говорю я, этими побуждениями и тем, что она показалась мне почти совершенно обветшавшей, я восстановил ее так, что она, можно сказать, возвратилась от смерти к жизни: помимо того, что я осветил ее, так как она была весьма темной, увеличив прежние окна и пробив новые, я убрал также хоры, находившиеся спереди и занимавшие большую часть церкви, и поместил их за главный алтарь к большому удовлетворению синьоров каноников.

Новый этот алтарь стоит обособленно и на передней доске его изображен Христос, призывающий Петра и Андрея от сетей их, а со стороны хоров на другой доске – св. Георгий, убивающий змея. По сторонам расположены четыре картины, и на каждой из них по два святых в естественную величину. Затем наверху и внизу в пределле – множество других фигур, о которых для краткости рассказывать не буду. Высота этого алтаря вместе с рамой – 13 локтей, высота пределлы – 2 локтя. А так как внутри он пустой и в него можно войти по лестнице через железную дверку» устроенную весьма ладно, то хранится там много почитаемых мощей, видных снаружи через две решетки с передней стороны; и между прочим там находится голова св. Доната, епископа и покровителя сего города, а в ларце из пестрого мрамора величиной в три локтя, переделанном мной заново, хранятся кости четырех святых. Перед алтарем, равномерно опоясанным кругом пределлой, стоит деревянный табернакль или же киворий для Святых Даров, резной и весь позолоченный, высотой около трех локтей; табернакль этот совершенно круглый и виден одинаково как со стороны хоров, так и спереди. А так как я не жалел ни трудов, ни расходов, ибо, как мне казалось, я был обязан поступить таким образом во славу Божию, то и произведение это я отделал по своему разумению всеми наилучшими и подобающими для сего места украшениями золочеными, резными, живописными, из травертина, пестрых мраморов, порфира и других камней.

Вернемся, однако, к Пьетро Лаурати: закончив доску, о которой говорилось выше, он выполнил много вещей в Риме в Сан Пьетро, погибших позднее при строительстве нового Сан Пьетро. Выполнил он также несколько работ в Картоне и в Ареццо, помимо уже названных, кое-что в церкви монастыря черных монахов Санта Фьора и Санта Лучилла и, в частности, в одной из капелл – св. Фому, вкладывающего персты в рану на груди Христа.

Учеником Пьетро был сиенец Бартоломео Бологини, расписавший в Сиене и других местностях Италии много досок; во Флоренции его рукой выполнена та, что находится на алтаре капеллы св. Сильвестра в Санта Кроне. Работали эти мастера около 1350 года после Рождества спасения нашего. В моей много раз упоминавшейся Книге есть рисунок, выполненный рукой Пьетро, где с величайшей выразительностью простыми, но естественными линиями изображен шьющий сапожник – такова и была манера, присущая Пьетро. Портрет его, написанный рукой Бартоломео Бологини на доске, находился в Сиене; несколько лет тому назад я срисовал его так, как это видно выше.