28. Когда закончился свет

28. Когда закончился свет

1

Полторы тысячи лет назад на свете жил философ Боэций. Его назвали «последним римлянином». Как же одиноко жилось на свете этому парню!

Все позади. Ты готов вести возвышенные разговоры и изящно опровергать возражения, но не с кем спорить и некому возражать: в мире не осталось никого, кто понял бы, чем ты занимаешься.

Нового не будет. Все картины написаны. Все романы прочитаны. Что может быть проще, чем спеть хорошую песню? Но и песен больше не будет, потому что все равно получится плагиат: уж больно много песен было спето прежде.

Кончилось не просто что-то. Кончилось все. Ничего больше не будет. Вернее, будет, но теперь совсем иначе.

Ты – замыкающий. Окружающие не слышали начала фразы, последние слова которой ты произносишь, но это не значит, что ты лучше их – они-то как раз нормальные и современные люди, это ты – допотопное чудище, пережившее свое время… последний воин погибшей империи… последний artist умершей культуры.

Просто тебе досталась такая жизнь.

2

Ольга Тобрелутс показывала мне фотографии. Мутные черно-белые снимки, отщелканные полтора десятилетия назад в сквоте на Фонтанке, 145.

– Вот Габриель и Яна. Фантастическая пара! Смотрите, какие красивые! Потом они оба отсидели в тюрьме за коробок марихуаны. Им дали по семь лет, а отсидели они четыре. Потом их амнистировали. А их маленький ребенок все это время жил с бабушкой.

Они оба очень красиво танцевали. Именно на Фонтанке мы придумали, как следует танцевать под современную музыку. До сих пор люди, которые красиво танцуют в клубах, делают это так, как мы придумали пятнадцать лет назад…

Вот, смотрите, это Владик Монро. Безумно красивый! Обычно он ходил на шпильках. Но здесь сфотографирован в пиджаке, сделанном из обрезанного по пояс пальто.

Потом он дружил с дочкой олигарха Бориса Березовского. Как-то сжег ей только что купленную квартиру стоимостью… ну, не знаю. Может быть, несколько сотен тысяч долларов. В общем, очень дорогую квартиру. Вместе с мебелью, со всем…

Вот Денис. Он был художником. Потом он умер от рака. Это модельер Гончаров. Он тоже умер очень молодым. Ему тогда еще не исполнилось и тридцати. Вот внук скульптора Аникушина Андриан…

Видите, в какие яркие рубахи они все одеты? Тогда все одевались в рубашки «Я-Только-Что-Вернулся-С-Гавайев!». И в такие остроносые ботиночки в стиле 1960-х. Сейчас это смешно. Но в те годы все ощущали себя красавцами.

Секонд-хендов еще не существовало. Молодые люди бродили по комиссионным магазинам и потрошили папины запасы старых вещей. Девушки носили парики. У меня был сногсшибательный, зеленый. Мне подарил его поклонник-немец.

Я носила этот парик, военные ботинки и длинную черную юбку до полу. Причем ботинки я сама раскрасила нитроэмалью.

Это Френч. Умер от overdose. Это его девушка. А это Настя. Она очень удачно вышла замуж. Теперь у нее все прекрасно…

Вот Иван Салмаксов. Его папа потом был главным прокурором Петербурга. Салмаксов вообще-то был москвич. Но в начале 1990-х все нормальные москвичи постоянно жили в Петербурге. Салмаксов бывал на всех первых техно-вечеринках. Потом его убили. Причем тело так и не нашли…

Это Юра. Сейчас он полностью парализован. Откуда здесь это карточка? Это – не помню, кто. Какие-то иностранцы. На Фонтанке всегда было огромное количество иностранцев. Их пускали, если они приносили с собой какие-нибудь пластинки…

Видите, стоит бутылка вина. Вина, кстати, было не очень много. В основном, препараты, но тоже в меру. Все вели себя адекватно. Даже если ты много выпил и много всякого съел, ты должен был поддерживать беседу и оставаться красавцем.

Быть смертельно пьяным считалось неприличным. Юноши могли зеленеть и почти терять сознание. Но показывать этого они не могли…

Вот Тимофей со своей девушкой. Они первыми в городе начали одеваться во все черное. Красавчики, правда? А вот Витя. Он был мужем Алисы. Вы не знаете? О! Это была самая красивая пара города!

У Вити с Алисой была совершенно безумная жизнь. Шоу с утра до вечера. И они всегда прекрасно выглядели. Витя был не очень крупным бандитом, но все бросил и стал художником.

Потом, через несколько лет Алиса ушла от него к DJ Компасу-Врубелю. Знаете? Нет? Алиса ушла от Вити и переехала к Компасу-Врубелю в Москву. А Витя, узнав об этом, ушел в монастырь. Да, теперь он православный монах. Строит у себя в монастыре церковь.

Потом Компас-Врубель ее бросил. От переживаний Алиса заболела. Выяснилось, что это рак. Вите рассказали об этом. Он примчался и забрал ее к себе в монастырь. Там она умерла.

Вот, кстати, сфотографирован еще один будущий священник – Володя. Сейчас его нужно называть «отец Вениамин». Он, когда стал священником, сжег все свои старые работы на большом-большом костре.

А молодые люди, которые стоят рядом с ним, – они все умерли…

3

Есть такая легенда. Решив создать людей, боги Олимпа сперва не знали, как это делается и создали не людей, а героев. Этот век получил название золотого. После золотого века шел серебряный – тоже не очень удачный. Последним был бронзовый век, а потом на земле стали жить просто люди.

Все начиналось с галереи АССА на Шпалерной улице. Шпалерная идет параллельно Неве – от Смольного собора до Летнего сада. Жить здесь красиво, но не удобно. Ближайшая булочная – за две улицы. Ближайший гастроном – на квартал дальше булочной.

Зато прямо под окнами течет гранитная река… Вода в ней – того же цвета, что асфальт…

Прошли десятилетия. Вода в Неве совсем не изменила свой цвет. А те, кто жил в новиковской галерее, давно мертвы. Дальше на земле стали жить просто люди.

4

Двести лет назад неподалеку от квартиры Новикова собиралась компания приятелей. Они пили французское шипучее вино, играли в карты, влюблялись друг в друга и девушек и иногда писали стихи.

Когда они успевали писать свои стихи – непонятно. Они до обеда валялись в постелях. Потом несколько часов подряд занимались гардеробом: натягивали дорогие рубашки, шнуровали ботинки экстравагантных моделей. Но самое интересное начиналось с закатом и продолжалось до утра, а потом они до обеда валялись в постелях и все начиналось по новой.

Времени писать стихи у них почти не оставалось. Но кое-что записать удалось. Теперь их книги встречают вас у входа в любую библиотеку: Жуковский, Пушкин, Батюшков, Баратынский… Со временем вся эта компания была названа «Золотым веком».

А в 1912-м в двадцати минутах ходьбы от квартиры Тимура Новикова открылся найт-клаб «Бродячаясобака». Каждый вечер здесь собирались молодые люди, которые накачивались французским шипучим вином, играли в карты, влюблялись друг в друга и девушек и иногда писали стихи.

Непонятно, когда они успевали делать все то, что делали. За бокалом вина в «Собаке» было изобретено: три новые поэтические школы, две революционные театральные доктрины и весь художественный авангард XX века. Но главным было не это, а то, что именно здесь можно было занять денег, хорошенько рассмотреть родинку на ягодице у знаменитой балерины, курнуть гашиша и с рассветом поехать допивать в Царское Село.

В «Собаку» ходили Ахматова, Михаил Кузмин, Мейерхольд и Маяковский. На алкоголь в баре им полагалась скидка. Пили они намного больше, чем пушкинские приятели. Поэтому их компания и названа была всего лишь «Серебряным веком».

А потом мой город умер, но в расселенной квартире Тимура Новикова все началось заново. Новым людям было не у кого учиться… и они стали учиться просто у города, и город сам воспитал себе новое поколение.

Там, на Шпалерной улице мой город вступил в «Бронзовый век» своей истории. Хотя потом кончился и этот, последний, век.

5

Где-то за две недели до смерти Тимур Новиков начал звонить знакомым и говорить, что скоро он, наверное, умрет. Знакомые удивлялись:

– Почему это вы умрете?

– Я все уже сделал.

– Что это вы сделали?

– Я открыл Музей современного искусства. Изобрел неоакадемизм. Написал книгу. В этой жизни делать мне больше нечего.

– Да бросьте вы! Ну, почему «нечего»?

Прежде чем ответить, он подолгу молчал. Потом все-таки признавался:

– Так хочется красоты… а вокруг нет никакой красоты, понимаете?

Знакомые махали руками и вешали трубки. А в конце зимы 2001 года Новиков уехал в Калининград готовить очередную выставку. Там он простыл. И когда вернулся в Петербург, умер.

6

Они умерли и стали героями мифов. Как Аргонавты. Как Нибелунги. Их улыбки превратились в бронзовые бюсты. Они умерли почти все. Тех, кто остался, можно пересчитать по пальцам.

Например, до сих пор жив Иван Сотников. Только его уже давно никто не зовет по имени. Теперь, обращаясь к нему, положено добавлять слово «отец»: отец Иван.

Сперва Сотников был таким же, как остальные. Тоже рисовал картины. Вместе с Новиковым основал группу «Новых художников». Пробовал выставляться. Отличие стало заметно позже. Просто все они шли в одну сторону, а он в другую.

Пятнадцать лет назад АССА закрылась. Художники разъехались из желтого петербургского центра. Новиков уехал в Нью-Йорк. Африка в Стокгольм. Густав в Лондон… А Иван Сотников уехал в поселок Вырица Ленинградской области. Там стояла крошечная церковь, и Сотников устроился работать церковным сторожем.

Они шли в одну сторону, а он шел в другую. Были ли эти парни, считающие себя героями, хорошими людьми? Разумеется, нет. Ну, да и не его дело их судить. Просто среди этих странных парней должен быть кто-то, кто будет просить за них.

7

В Вырице в церкви некому было служить. И через несколько лет Сотников был рукоположен в дьяконы. А потом и в священники. Ему достался приход в самом глухом районе новгородской епархии: поселок Тесово-Нетыльский, железнодорожная станция Рогавка. Каждый день своей жизни он начинает с того, что переодевается, через голову натягивает рясу и идет просить.

Он-то помнит, что это были просто парни. Они жили так, как им хотелось. Им хотелось жить плохо, и они жили плохо, а потом они умирали и считали, что становятся героями, да только будущим шампольонам будет не расшифровать миф, героями которого они стали.

В их жизни не было ничего хорошего. Кроме того, что он за них просил. Они станут творить свои бесчинства. Станут проживать свои безумные жизни. Из веселых парней они быстро превратятся в сумасшедших угрюмых стариков. Но все это время рядом с ними будет тот, кто просит.

За себя и за них. За тысячи них. За всех.

Только Ты, Глядящий на них, и останешься. Остальное исчезнет. Уже исчезло. Бронза позеленеет, истлеет, обратится в пыль, растает, исчезнет безо всякого следа… От моего поколения осталось лишь тление.

Дай им не оступаться. Или оступаться не очень часто. Дай им опору под ноги. Они не знают, но мыто с Тобой знаем, чего стоят их героические деяния… знаем, что они ничего не стоят. Но если Ты дал мне быть рядом с ними, то дай и сил, чтобы просить за них… никогда не останавливаться… просить всегда.

Не наказывай их. Накажи меня. Потому что если они чего-то не поняли, то виноват я. Плохо объяснил. Знал с самого начала, а объяснил плохо. Помоги им увидеть, что все – Твое. Помоги им не обижать Тебя. На каждое их грубое слово по отношению к Тебе дай мне ответить покаянием.

Ты знаешь, какие они. Прекрасные, словно бабочки. Глупые, словно бабочки. И такие же хрупкие. Не наказывай их. Сбереги их. Когда их занесет не туда – дай им вернуться. Дай выбраться назад. К свету. Пожалуйста, дай.

Дай им порхать. А мне – просить за них. Всегда. Каждый день. И если кого-то нужно наказать – накажи меня. А их пожалей. Ведь Ты знаешь их… хрупких… порхающих, смешных… легких и легкомысленных… несмышленых… кому-то порхать, а кому-то – просить.

Пусть полет их будет безопасен. Пусть он будет легок. Пусть они летят в правильную сторону. Пожалуйста. Ведь от всего моего поколения осталось лишь тление…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.