1. История изобретения
Как в истории гольцшнита, так и здесь мы должны различать изготовление гравированной металлической доски от оттиска с нее на бумаге.
Гравирование на металлических досках предшествует многими столетиями первому оттиску с них на бумаге.
От резьбы на дереве и металле гравюра на металле[6] отличается манерой работы: рисунок выходит не выпуклым, а углубленным в доску, так что каждая точка представляет углубление, каждый штрих – род борозды, проведенной по металлу.
Такое вырезание линий в металле, вероятно, известно было в глубокой древности. Во время похода Наполеона I в Египет на одной женской мумии, представляющей возраст в 3000 лет, найдены украшения, произведенные резцом (углубленным образом). Состав, впущенный в борозды, делал из них ниелли. Известно, что и древний римский закон XII таблиц также врезан был в металлические доски. Посмотрите на древние зеркала греков и этрусков, и вы удивитесь совершенно оконченным выгравированным фигурам, которые при отпечатании их на бумаге дали бы настоящие гравюры, если б только ржавчина и неровность поверхности не служили препятствием к отпечатанию их.
В эпоху христианских Средних веков золотых дел мастера часто применяли искусство гравирования на металле к украшению орнаментами и фигурными изображениями чаш, ди?скосов, св. сосудов, рак и т. п.; и оружейники употребляли подобный же способ. Существование этого обычая можно признать во всех развитых государствах Европы начиная с XI века.
Так как гравировка на светло-блестящем металле не особенно была заметна, то у золотых дел мастеров вошел в употребление особый способ работы. По изготовлении резьбы углубленные штрихи покрывались черной эмалью (Nigellum). Состав ее делался из серебра, меди, олова, серы и буры (Borax). Эти составные части сплавлялись вместе, выливались и охлаждались. Превращенная в порошок, масса эта рассыпалась на доске, которая нагревалась, так что масса вновь приводилась в жидкое состояние и проникала в углубленные линии, после чего доска полировалась. Таким образом получалась ниелля (Niello), а штрихи ее благодаря наполнявшей их эмали имели вид рисунка на металле.
Ошибочно часто думают, что ниеллирование известно было только в Италии. И во Франции, и в Германии золотых дел мастера знали эту работу[7] точно так, как она известна была древним, что мы выше видели на египетской мумии. Римляне называли работавших эмалью – crustarii.
Но готовая ниелля уже не может быть отпечатана на бумаге, потому что рисунок и поверхность доски находятся на одном и том же уровне. До впуска эмали в разрезы мы, конечно, имеем металлическую награвированную доску, с которой можно делать оттиски на бумаге.
Если б способ ниеллирования ограничился только мастерскими золотых дел мастеров, то не было бы основания подробно говорить здесь об этом предмете. Но так как известные моменты истории искусства указывают на то, что здесь именно мы должны искать изобретение снимать оттиски на бумаге с награвированных досок, то мы не можем оставить любителя без некоторых указаний. Вообще с достоверностью не обнаружено, кто сделал первый оттиск на бумаге с вырезанной металлической доски. Возникший по этому поводу ожесточенный спор мало-помалу перешел на другую почву, и теперь спорят о том, принадлежит ли честь изобретения оттиска на бумаге с награвированной доски итальянцам или немцам. Так как спор этот очень близко соприкасается с историей гравюры на меди (кунферштиха), то мы должны очертить его в немногих словах.
Но прежде нужно упомянуть еще об одном приеме ниеллаторов. Случалось, что мастера, чтобы удостовериться в качестве произведенной ими работы, еще до ниеллировки, т. е. до впуска эмали в вырезанные линии доски, снимали с последней слепок из гипса или мелкой земли. На полученной форме рисунок изображенного предмета выходил выпуклым. С этой формы, посредством растопленной серы, получалась доска, тождественная с первоначальной доской, на которой рисунок был углублен. Это такой же способ, какой ныне практикуется для получения, посредством гальванопластики, дубликатов оригинальных медных досок. Ниеллатор изготовлял для себя такие серные слепки отчасти для того, чтобы проверить работу, отчасти для того, чтобы сохранить себе на память снимок с нее, так как она сделана была в одном экземпляре (unicum). Быть может, как полагает Шухардт, и любители художеств ценили такие слепки, ибо оригинала они иметь не могли
Васари (Vasari), один из самых уважаемых исследователей, в сочинении своем о жизни Марка Антония выступил с мнением, что знаменитый флорентийский золотых дел мастер Финигуера (Finiguerra, родился в 1426 г.) был будто бы первый, снимавший оттиски на бумаге. Вот это место: «Начало гравюрного на меди дела относится ко времени около 1460 года и сделано флорентийцем Мазо Финигуера, который со всех вещей, вырезанных им на серебре, чтобы наполнить их черной эмалью (per emprierle di niello), делал земляные слепки и обливал их жидкой серой. Полученные формы, зачерненные сажей и счищенные маслом, давали ту же картину, какая была и на серебряной доске. То же самое он делал также (e cio? fece) влажной бумагой и той же черной краской, нажимая на первую круглой и гладкой палкой (?). От этого доска выходила не только отпечатанной, но как бы нарисованной пером».
Как понять эти предложения? Делался ли оттиск на бумаге с доски, как снимался с нее слепок из серы, или же этот оттиск делался уже со слепка? Можно то и другое вычитать из приведенного места. Что с подобных серных слепков действительно можно было получать оттиски на бумаге, доказал Шухардт собственными опытами.
Здесь следует заметить, что в таком смысле Васари писал в 1568 году. В более раннем издании его сочинений, в 1550 году, он еще не приписывает это открытие какой– либо определенной личности, следовательно и Финигуере; он там буквально говорит: «Как посредством серы снимают форму с вырезанной металлической доски, прежде чем покрыть ее ниеллой, т а к и м ж е о б р а з о м г р а в е р ы н а ш л и с п о с о б д е л а т ь о т т и с к и н а б у м а г е» (Cosi gli stampatori trovarono il modo di fare le carte su le stampe di rame col torculo). Каким же образом выступает вдруг на сцене Финигуера?
Сторонники позднейшего воззрения Васари, будто Финигуера был изобретателем оттиска на бумаге, ссылаются на знаменитую Рах (образок), ниеллированную работу из числа сокровищ церкви Св. Иоанна во Флоренции, ныне находящуюся в музее последней, на которой изображено коронование Марии. Эта Рах есть будто бы работа Финигуеры, за которую ему в 1452 году (согласно Gori, а по Gaye – в 1450-м) заплачено было 66 гульденов и 1 лира.
В течение времени с этой Рах найдены два слепка из серы (один с неоконченной доски у Дураццо, другой с оконченной у герцога Букингамского) и два оттиска на бумаге (в Париже). Оттиски на сере, очевидно, относятся к тому времени, когда доска еще не была ниеллирова на. Оттиски на бумаге, вероятно, столь же древни, если они сняты с оригинальной доски, ибо со слепков из серы они могли быть отпечатаны только в значительно позднейшее время.
Если Васари прав, утверждая, что Финигуера делал оттиски на бумаге, и если правы его защитники, говорящие, что Рах с коронованием Марии есть работа того же мастера, тогда имеется достаточно документов, чтобы с достоверностью признать, что оттиски на бумаге гравюр на меди введены были у итальянцев около 1460 года.
Но против Финигуеры, который будто бы вырезал Рах с коронованием Марии и снял с доски слепки и оттиски на бумаге, является важное сомнение. А именно: Румор (Rumohr) доказал, что неназванная Рах есть произведение Финигуеры, а другая Рах в той же церкви, на которой изображена гора Голгофа (Calvarienberg). Это говорит сам Васари в жизнеописании Поллаюло (где он ошибочно рассуждает о нескольких Paces), а еще точнее, Бенвенуто Челлини в его сочинениях. Если в ризнице (Schatz) церкви Св. Иоанна были только две Paces, то одна с изображением коронования Марии должна быть приписана Матвею Деи (Matteo Dei), который в 1455 году получил уплату за такую Рах[8]. Это число года, конечно, приближается к дате, приведенной Васари (около 1460 г.).
Кроме того, Челлини, поступивший в 1515 году в обучение золотых дел мастерству и которому живо и хорошо известны были традиции о знаменитом ниеллаторе Финигуере, ничего не упоминает о том, чтобы последний изобрел оттиски на бумаге. Напротив, он в этом отношении больше думает о Мантенье (Mantegna) и о Мартине Шене (Martin Schon – Schongauer).
Итак, мы признаем, что итальянцы в 1455 году сделали первый оттиск на бумаге (предполагая, что парижский лист и пробный экземпляр Дураццо сняты с оригинальной доски); что искусство снимать такие оттиски вскоре у них сделалось главной, а не побочной целью; что художники стали изготовлять доски только для того, чтобы делать с них оттиски на бумаге. На одном листе Перегрино да Чезена (Peregrino da Cesena), представляющем римское жертвоприношение, виден 1459 год, а на другом листе, изображающем клятву римских воинов, поставлен 1460 год. Так как надпись художника и буквы являются в прямом виде, тогда как оттиски с ниелль дают обратное письмо, то следует считать за достоверное, что доски Перегрино гравированы только для оттисков. К колыбельному времени искусства относятся еще Мантенья и А. дель Поллаюло, гравировавшие только для оттиска. Точно так же Сандро Боттичелли (Sandro Botticelli) и Баччио Бальдини (Baccio Baldini).
Как уже упомянуто, и немцы стараются присвоить себе первенство в открытии оттиска на бумаге. Тактика их очень простая. Здесь нельзя рассчитывать на письменные доказательства: да и лучше не приводить на поле битвы неясные документы, могущие более спутать, чем уяснить дело.
Мы уже сказали, что немецким золотых дел мастерам ниеллирование так же хорошо известно было, как и итальянским, следовательно, и гравирование на металле, хотя немецкие оттиски эпохи до 1460 года неизвестны. Как ниеллатора приводят М. Шонгауера, а Челлини упоминает о нем как о конкуренте Финигуеры в следующих замечательных словах: «Немцы, и в особенности Мартин Шен, убедились, что в красоте этой работы (ниелли) они не могут соперничать с итальянцами, особенно с Мазо Финигуерой, и потому они занялись гравированием на меди для оттисков». По новым исследованиям, Шонгауер родился в 1420 году и умер в 1488-м. Следовательно, он действительно был современником Финигуеры, но в то же время и монограммиста E. S., самый ранний лист которого носит 1464 год.
Мы здесь пока не будем заниматься вопросом, далеко не решенным, действительно ли Шонгауер, как утверждают некоторые писатели, был изобретателем оттисков на бумаге, а постараемся лучше изложить, к какому времени принадлежат древнейшие немецкие оттиски с металлических досок. Рассматривая работы М. Шонгауера и монограммиста E. S., мы находим, что они уже носят в себе такую художественную законченность, которая предполагает частые и многолетние опыты в этом роде. Можем ли мы привести гравюры с датой, предшествующей 1464 году? Далее, можем ли мы найти такую, которая предшествовала бы оттиску Рах с коронованием Марии?
Чересчур ревностные бойцы за германскую честь приводили иногда гравюры с таким годом, которые, если б дата на них была бы верна, разрешили бы, конечно, дело одним ударом. Полагали возможным приводить 1430 -й, даже 1422 год, но эти числа оказались или ошибкой в чтении, или позднейшей подделкой. Понятно, что мы не станем приводить такие документы. По другому основанию мы так же поступим с серией гравюр 1440 года, приведенных Мурром, цитирующим место из списка гравюр и гольцшнитов, изготовленного Павлом Бегеймом в Нюрнберге из его собрания 1618 года, каковой список гласит: «11 листов пунктиром (geschrotene) очень древней страды (Passion) с датой года, выш. 80» (Murr в скобках к слову geschrotene прибавляет слово grobe, т. е. грубой, и думает этим объяснить слово schroten по своему разумению).
Как видно из факсимиле, нельзя сомневаться насчет года, что бы ни говорили Гейнекен и Бартч, которые никогда не видели этого каталога[9]. Тем не менее листы эти не принадлежат к нашим доказательствам, потому что они листы с пунктиром (Schrotblatter), резанные на дереве или на металле, следовательно, не гравюры на меди. Мы должны пройти мимо еще одного листа с 1455 годом. Его приводит Зандрарт. Аист этот изображает пожилого господина, прикасающегося рукой к груди девушки, которая в то время опускает руку в его кошелек. Пассаван приводит его (I, 200) и замечает, что лист этот нигде нельзя отыскать, тем не менее он вторично описывает его III. 319 № 3 как лист Ганса Бальдунга, произведение коего он действительно и есть, ибо монограмма не в виде
Приводя листы только с достоверным годом, нам следует прежде всего упомянуть об одной гравюре в манере Шонгауера, найденной Пассаваном наклеенной в рукописи Данцигской библиотеки. На рамке ее из теста штемпелем отпечатан 1458 год. Таким образом, этот лист очень близок к эпохе Матвея Деи. Кроме того, мы знаем 27 листов, изображающих жизнь Христа, от 1457 года.
Одно из самых блестящих и убедительнейших доказательств германского первенства в изобретении оттиска на бумаге представляет изящный лист художника Р. с датой 1451 года, находившийся в знаменитом собрании Т.О. Вайгеля и отсюда перешедший в собственность Евгения Феликса в Лейпциге. Против года самый недоверчивый и осторожный исследователь не может высказать ни малейшего сомнения. Таким образом, в этом листе мы имеем защитника, который до того, пока итальянцы не доставят нам более ранний документ, решает победу в пользу немцев.
Рассказывают еще о семи листах, изображающих Страдания (passion), из коих один (представляющий истязание) носит 1446 год. Эти листы находятся будто бы в обладании г. Ренувье в Монпелье. Но мы будем ожидать дальнейших доказательств подлинности их и можем оставаться довольными листами, находящимися вне всякого сомнения.
Если немцам принадлежит первенство в изобретении оттиска на бумаге, то итальянцы, вероятно, научились ему от них, и изобретение это не проникло, как говорит Васари, из Италии в Голландию? Пассаван того мнения или, по крайней мере, высказывает предположение, будто изобретение это через Рожие ван дер Вейден (Rogier van der Weyden) перенесено во Флоренцию. Но это именно бездоказательное предположение. Зачем не допустить, что оба народа, независимо друг от друга, один раньше, другой позднее, дошли до одного и того же изобретения, которое вовсе не было безотносительно новым? Быть может, по счастливой случайности? Бартч держится этого мнения. Но он в этой случайности отводит главную роль мокрому белью, что слишком неправдоподобно и не достойно серьезного исследователя. Немецкие художники уже давно делали оттиски с деревянных и металлических резных досок (Shnitte), им уже известно было свойство бумаги воспринимать краску. От оттиска с резной доски до отпечатания награвированной было уже недалеко. И в этом случае вероятность на стороне немцев, ибо они обладали большими сведениями и большей опытностью в печатании, чем итальянцы.
От первых опытов отпечатывания гравированных досок на бумаге до нашего времени искусство это прошло разные стадии, ибо в течение времени выработались различные манеры гравирования досок, естественно давшие и различного рода оттиски. Чтобы любитель мог хорошо знать и ценить последние, ему необходимо познакомиться с разнообразным их изготовлением.
Таким образом, мы теперь займемся различными манерами гравирования, свойством их оттисков и лучшими художниками каждого рода их.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.