Римский мост на испанской реке

Римский мост на испанской реке

На рубеже тысячелетий кельтская столица была одним из пунктов Серебряного пути – дороги, по которой драгоценные металлы переправлялись из Иберии в Апеннины. Предоставив Саламанке роль перевалочной базы, римляне предотвратили упадок города и, возможно, спасли его от гибели.

С приходом цивилизованных захватчиков на улицах древнего ситания появились мостовые, дома квадратной формы, красивая лаковая керамика, таблички с латинскими надписями. О значении этого места можно судить по наличию монет: обычные металлические деньги в те времена ценились дороже серебра. Известно, что испанские кельты издавна вели его добычу в небольших масштабах для чеканки и сплава, сильно увеличив производство драгоценной продукции в римскую эпоху. Слитки серебра отправлялись римским наместникам в качестве подати. Гораздо меньшую значимость, по крайней мере для иберов, имело золото, которое добывалось на полуострове в малых количествах.

Сторожевая башня Клаверо. Гравюра, XIX век

Относившаяся к Испании борьба между Карфагеном и Римом вошла в историю под названием Второй Пунической войны. Сражения на землях иберов начались в 218 году до н. э. и продолжались около 20 лет. Военная удача обратилась в сторону римлян с момента, когда войска возглавил Публий Корнелий Сципион – смелый и решительный полководец, по таланту равный Ганнибалу, но имевший более организованную армию. Боевые действия проходили практически на всей территории полуострова, битвы следовали одна за другой, обе стороны сражались упорно, энергично, с поразительным искусством, невольно предоставив потомкам обширный материал по истории военного дела. Римляне не просто выиграли войну, они уничтожили Карфаген как государство, обеспечив себе господство на Средиземном море, в Северной Африке и, конечно, в Испании, которая давно привлекла их своими богатыми недрами. Показав несомненное превосходство в боях, легионеры закрепили победу умной политикой по отношению к местным народам.

Римские завоеватели пытались привлечь туземцев на свою сторону с помощью обещаний и льгот, хотя сделать это было нелегко, учитывая дикий нрав и агрессивность иберов. Тем не менее под их знаменами собиралось много местных. По некоторым данным, рядом с легионерами, может быть на определенных условиях, служили мужчины Саламанки, одержимые боевой страстью и к тому же владевшие военными секретами карфагенян. Пользуясь помощью иберийских племен, Сципион действовал осторожно, предоставляя захваченным городам большие права, обещая независимость, правда, лишь в случае повиновения римским властям.

В 146 году до н. э. завершилась Третья Пуническая война и Рим стал хозяином Средиземноморья. С того времени для испанских народов начался отсчет новой истории, свободной от легенд и древних традиций, зато наполненной романтичным духом борьбы против иноземных захватчиков, длившейся полтора тысячелетия.

Ко времени образования Римской империи легионеры успели захватить большую часть Иберийского полуострова. Управление богатой, обширной, но крайне беспокойной окраиной требовало жестких мер и, конечно, порядка. С I века н. э. страна вечерней звезды территориально делилась на две большие части: Ближнюю и Дальнюю. Первая включала в себя восточное побережье и южные области, а вторая – центральные и северные. Немного позже населенные пункты юга полуострова были объединены под названием Бетика, восточные районы вместе с побережьем стали обозначаться как Таррагона, а западные, включая Саламанку, именовались Лузитанией из-за племени, издревле обитавшего в этих местах.

Римский мост

Легко поддерживая порядок на юго-востоке, римляне с трудом удерживались на внутренних территориях, где горы давали приют иберам, кельтам, лузитанам и другим воинственным племенам, не пожелавшим расстаться со свободой. В прибрежных районах возникали города, многие из которых становились военными, культурными либо коммерческими центрами. О расцвете римской Испании свидетельствуют остатки величественной архитектуры: мосты, водоводы, храмы, триумфальные арки, амфитеатры, надгробия с латинскими надписями. Устроенные римлянами дороги пересекали полуостров в различных направлениях. В качестве строителей выступали сами легионеры, если того требовала военная тактика, или рабы, значительную часть которых составляли помилованные мятежники.

В Саламанке от былого великолепия сохранился лишь Римский мост, примерно в 100 году до н. э. соединивший берега реки Тормес. Спустя 10–15 лет после возведения колоссальная постройка сильно пострадала от иберийского оружия, но к середине века была восстановлена на деньги некоего Антонино Пио. Можно предположить, что иных монументальных строений римляне здесь не оставили, хотя, став перевалочным пунктом на Серебряном пути, кельтский город имел важное значение. В развитии городского хозяйства важную роль играла река, в то время полноводная и проходимая для больших судов.

Главной приманкой для римлян были ископаемые богатства – железо, серебро и золото, но добыча руд требовала порядка и полного подчинения местного населения, чего не произошло даже после длительной, почти 200-летней борьбы. Вследствие нестабильной обстановки наместником в Лузитании был сам император. Жестокая эксплуатация подвластных территорий вызывала протест, приводивший к бунтам, наиболее значительным из которых стало восстание лузитан под предводительством Вириата в 147–139 годах до н. э.

В середине II века н. э. римляне стали полноправными владельцами Саламанки, где начали работать учреждения, сходные с римскими муниципалитетами; город управлялся по римским законам и все его постройки соответствовали античному стилю. Провинция была богата металлами и зерном, то есть тем, ради чего римляне пришли на иберийскую землю. Общины, добровольно покорившиеся Риму, утратили права на свое имущество, которое теперь рассматривалось как собственность империи. Размер подати устанавливался законом, но квесторы, видимо, забирали больше, вызывая тем недовольство местных.

Рудокопы. Рельефное изображение на камне

Покорность северных племен выражалась регулярными поставками монет, зерна и шерстяных плащей для армии. По достоверным сведениям, в 198 году н. э. по Серебряному пути было переправлено 50 тысяч фунтов серебра и немногим менее 2 тысяч фунтов золота. Относительно других металлов информация слишком противоречива, однако известно, что всеми рудниками, кроме золотоносных, владели частные лица, безусловно, иностранцы. При добыче свинца, железа, олова, меди, наряду с рабским, использовался труд свободных иберов, о чем поведал потомкам автор каменного рельефа из Лузитании.

Послушание общин вознаграждалось союзным договором, предоставлявшим некоторые права, например разрешение чеканить собственную монету. В Саламанке свои деньги не выпускались, но у римлян имелись основания хорошо обращаться с жителями города, через который шли потоки ценного груза.

С начала III века н. э. власти перестали пользоваться услугами иберийских наемников, зато потребовали от вождей направлять в римские войска целые отряды. Облик и снаряжение древнего испанского воина нетрудно представить, рассматривая статуэтки из саламанкских гробниц. Выполненные из гранита, чаще грубой работы и к тому же плохо сохранившиеся, они явно создавались по трафарету. Изображенные воины были одеты только в удлиненные куртки, подпоясанные на талии. Вооружение составляли крепившиеся на правом боку укороченные мечи, кинжалы, неведомым образом державшиеся на животе круглые щиты и похожие на сабли кривые, тоже короткие мечи.

Фигуры на гранитной пластике изображались так, словно их ноги до щиколоток тонули в плите. В данном случае обувь увидеть нельзя, а возможно, ее и не было вовсе, ведь не случайно испанские художники золотого века всегда изображали римлян босыми. Именно такими видел завоевателей Эль Греко.

Каноны живописи XVI века не допускали реализма, и мастер, взяв для картины «Мученичество святого Маврикия» библейский сюжет, не собирался нарушать правила. Однако в образах фиванского полководца и его соратников присутствуют черты иберийских вождей: именно их, а не чужаков, сделал главными героями великий испанский живописец. В отличие от гранитных бронзовая пластика имеет более четкие формы. Здесь вооруженные кривыми мечами воины представлены в тех же длинных куртках. Их головы покрывают каски с гребнями, тела обвивают портупеи, а в свободных от оружия руках – большие чаши для Святых Даров. На отдельных фигурах шлемы отсутствуют как, впрочем, и одежда: напоминая картину Эль Греко, обнаженные воины держат щит и кривые мечи поперек тела. В особую группу следует выделить бойцов, по греческой традиции облаченных в плащи; оставляя открытым одно плечо, все они удерживают копье правой рукой, тогда как их круглые щиты подвешены за спиной.

Эль Греко. Мученичество святого Маврикия (Разговор полководца Маврикия с римскими военачальниками). Фрагмент, 1582

Прически на многих скульптурах представлены двумя косами, откинутыми по разные стороны плеч. Большинство иберийских солдат пешие, однако некоторые восседают на горбоносых конях, хорошо известных в древности и едва не исчезнувших как вид. Разведением знаменитых лошадей в средневековую эпоху занялись монахи Андалусии, в честь которой порода получила официальное название – андалусская.

Если верить римским историкам, в 300 году н. э. вокруг Саламанки появилась крепостная стена, достаточно высокая и надежная, несмотря на то что строители использовали материалы ранних сооружений. В 411 году Саламанка перешла во владение рода Аланов (от исп. de los Alanos – «Бульдоги»), получивших Лузитанию после раздела римских провинций. Однако через несколько лет в городе вновь поселился римский наместник: вернув провинцию, посланник императора автоматически обрел господство над жителями ее главного города.

Междоусобная борьба иберийских племен и особенно столкновения с иноземными захватчиками вынуждали местное население постоянно расширять производство оружия. На полуострове неуклонно росло число предметов вооружения, изменялись и пополнялись новинками их виды.

Главным элементом снаряжения воина-ибера, конечно, был меч. Второстепенными, хотя не менее нужными, являлись кинжалы, разнообразные ножи, пики, дротики, стрелы, пращи, различные метательные снаряды, пускаемые из самострелов типа катапульт. Свое тело предки испанцев защищали такими обычными для античной армии предметами, как шлем, кираса, щит, поножи. Всадникам, помимо того, требовались подковы для лошадей, шпоры и удила, производство которых было связано с военным делом.

Иберийские древности: а – кинжал; б – колющий меч gladius hispaniensis; в – фальката; г – медная статуэтка

Три вида иберийских мечей включали в себя прямое – длинное и короткое – оружие, а также кривые клинки под названием «фальката». Вооружение двух первых видов имело расширенный к центру клинок, таинственные выступы, напоминающие пуговицы, рукоятку, покрытую серебром и окантованную узорами в виде лент. Короткие (30–40 см) мечи стали применяться в VI веке, когда испанские кузнецы освоили технику ковки. Клинок в этом случае крепился к усикам, которые затем загибались и дополнялись шариками на концах. Рукоятки изделий подобного рода богато украшались медью, серебром или костью. Ножны мастера того времени выполняли из дерева, для крепости обитого железом. Особенностью короткого меча являлись два кольца, необходимые для крепления на животе в косом положении, как представлялось на скульптурах.

Острые концы длинных (50–80 см) мечей позволяли не только рубить, но и колоть врага, что свидетельствует не только об эволюции, но и о совершенстве иберийского военного дела. Известно, что подобное оружие составляло главную техническую единицу в армии Ганнибала, когда тот совершал поход на Рим. Позже конструкцию колющего меча заимствовали римляне, у которых он стал называться «gladius hispaniensis» («испанский меч»).

Тем не менее наибольшую известность приобрела фальката – наступательное оружие, грозная сила в руках умелого воина. Кривой меч длиной 40–60 см использовался народами Иберийского полуострова на протяжении пяти веков. Такими мечами сражались жители древней Саламанки, с которыми не справлялись армии цивилизованных стран. По словам греческого историка Диодора, в то время не было «щита, шлема или кости, способных противостоять удару фалькаты». Важную часть вооружения древнего испанского воина составляли кинжалы. Их чаще носили в ножнах, подвешивая, подобно мечам, на двух кольцах. Достигая 20 см в длину, клинки могли дополняться приспособлениями для захвата рукой, а также снабжались усиками или шариками на концах рукоятки, если таковая имелась. Кельтские мастера собирали ножны из бронзовых пластин с орнаментом, завершая свое творение тем же шариком, иногда расплющенным наподобие пуговицы.

Легкие дротики из железа иберы заимствовали у кельтов. Именно этот вид оружия имел в виду Тит Ливий, упоминая о phalarica, наводившем страх на солдат Ганнибала. Страбон рассказывал, что население Лузитании сражалось только дротиком, мечом и пращой, для последней используя сначала круглые камни, а затем литые свинцовые снаряды, заостренные на концах.

Управляя подневольной провинцией, римлянам пришлось столкнуться с могущественными и стойкими племенами, всегда выражавшими недовольство с помощью оружия. Восстания вспыхивали часто, распространялись быстро и подавлялись с большим трудом. Ливий отмечал, что борьба с иберами представляла для его соотечественников гораздо больше трудностей, чем Пунические войны: «Взбунтовавшиеся города защищали не только мужчины и женщины, но и дети, отдавая свыше душевных и телесных сил. Едва державшиеся на ногах младенцы подавали стрелы, носили на стены камни тем, кто воздвигал укрепления. Дикари шли на врага, ослепленные яростью, с безрассудной отвагой, открывая грудь ударам оружия».

По словам того же автора, во время захвата одного из лузитанских поселений, возможно Саламанки, «произошла позорная резня, когда иберы-воины начали избивать своих, набросившись на беззащитную, безоружную толпу женщин и детей. Они бросали в костер полуживые тела, и потоки крови гасили пламя; после этого, утомленные жалости достойным деянием, изверги в полном вооружении сами бросились в пламя. Римляне подошли, когда все было кончено. При первом взгляде на отвратительное зрелище они остолбенели на минуту от удивления. Но затем по врожденной жадности захотели выхватить из костра расплавившееся в куче других вещей драгоценности, были объяты пламенем, задыхались от дыма, так как напиравшие сзади соратники не давали передним возможности отступить. Город был уничтожен огнем и мечом, не доставив добычи победителям…».

Поединок. С гравюры XVI века

Еще в середине прошлого века некоторые европейские историки утверждали, что жители современной Испании хранят в себе черты диких предков. По мнению Л. Арагуистена, «вся страна является обширным и живым Британским музеем, где поныне продолжают существовать обычаи, привычки, институты древних времен». К таковым автор относит испанские дуэли XVI века, когда противники, желая довести спор до кровавого конца, держали оружие в обеих руках, дополняя шпаги кинжалами. Господством иберийского духа, по его мнению, объясняются такие пороки местного общества, как бедность и отсутствие всеобщей грамотности. В качестве доказательства он указывает на то, что определенная часть испанских горожан обитает в пещерах, таким образом проявляя солидарность с давно почившими соотечественниками. «Современные жители этих провинций, – пишет Арагуистен, – бессознательно продолжают пещерные традиции, восходящие к людям Гелмантики». Отсутствие юмора не позволяет автору задуматься, почему ни один состоятельный испанец, как бы он ни был пронизан иберийским духом, не живет в пещере и почему в «дикой» Испании почти тысячу лет действует один из лучших в мире университетов.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг:

Инсбрук: мост, соединивший народы

Из книги автора

Инсбрук: мост, соединивший народы Одна из сторон жизни тирольской столицы вряд ли нуждается в представлении. Многие знают, что Инсбрук – центр зимнего туризма, первоклассный горнолыжный курорт, дважды (в 1964 и 1976 годах) удостоенный чести принять Олимпийские игры.


«Римский» дом

Из книги автора

«Римский» дом «Римский» дом (Солдатский пер., 3) строился в 1913–1914 годах. Возводил его архитектор Сергей Григорьевич Гингер, выпускник Рижского политехнического института. В Петербурге, Петрограде, Ленинграде он много строил, в основном — жилые доходные дома. Считался


ДВОРЕЦ, ПАГОДА И МАВЗОЛЕЙ НА АРОМАТНОЙ РЕКЕ

Из книги автора

ДВОРЕЦ, ПАГОДА И МАВЗОЛЕЙ НА АРОМАТНОЙ РЕКЕ Вьетнамские летописи, составленные уже в XVIII веке, происхождение вьетнамского народа начинают с рассказа о восемнадцати легендарных королях династии Хунг. Их правление, согласно преданиям, продолжалось 2631 год и


Кузнецкий Мост

Из книги автора

Кузнецкий Мост А вот Кузнецкий Мост, к счастью, почти не изменился. Красивая, уютная старомосковская улица в фильме пустынна и залита утренним солнцем. Хорошо видны здание банка и здания, где теперь расположены Московский дом художника (дом № 11), а также элитный магазин


Крымский мост

Из книги автора

Крымский мост Вслед за Госпланом и изменившимся Охотным Рядом мы видим в фильме еще одно знаковое сооружение Москвы 1930-х годов.Катя Иванова едет в машине по Крымскому мосту. Этот мост просто-таки любимчик режиссеров последних десятилетий. Вот лишь несколько из недавних


Кузнецкий Мост

Из книги автора

Кузнецкий Мост Правда, здесь ей тоже все не нравится. Даже роскошное вечернее платье, которое просто пугает своей красотой скромную девушку.«Елизавета Тимофеевна, но я даже не знаю, как в этом ходить», – сокрушается Катя перед выходом на подиум. «Советская девушка должна


Болотная площадь и Лужков мост

Из книги автора

Болотная площадь и Лужков мост Романтичный городской уголок уже был не единожды запечатлен на пленку. Здесь же гуляла героиня фильма «Попса», здесь на мосту с видом на Кадашевскую набережную произошел прощальный поцелуй между героями Шарон Стоун и Рупперта Эверетта в


Большой Каменный мост

Из книги автора

Большой Каменный мост С Большого Каменного моста открывается потрясающий вид на Кремлевский ансамбль. В новогоднюю ночь и в праздничные дни, когда над Кремлем и Москвой-рекой гремит салют, на этом мосту собирается огромное количество людей.А мост между тем имеет свою