Как маскароны изготавливались

Как маскароны изготавливались

Разумеется, первым лицом следует считать архитектора, говоря языком возвышенным — зодчего. В его замысле рождается художественный образ строения, он продумывает и решает все функциональные задачи и создает все детали, его декорирующие и украшающие. Именно он решает, быть или не быть маскаронам и какими им быть. Часто архитектор — автор маскаронов. Он либо рисует их, либо подбирает в мастерских из имеющихся (поэтому на фасадах разных домов маски повторяются — они из одной и той же мастерской). Однако архитектор ничего не сможет сделать, если не обратится к скульптору, говоря все тем же высоким стилем, к ваятелю. В союзе зодчего и ваятеля рождается внешний облик здания или целого ансамбля, продумываются украшения фасадов и внутреннее убранство — интерьеры.

Где живет музыка? Во времени. Музыка, по определению древних, последовательное извлечение звуков разной протяженности и высоты, составляющее гармонию. Скульптура живет в трехмерном пространстве. Ее еще называют «искусством создавать из глины, воска, камня, металла, дерева, кости и др. материалов изображение человека, животных и иных предметов природы в осязательных, телесных их формах».

Но не случайно архитектуру иногда называют музыкой в камне. Гармонией, сродни музыкальной, пополняются архитектурные шедевры, декоративная скульптура — отдельная мелодия, вплетенная в общий хор чередования пространств, плоскостей и объемов. Скульптура наделяет архитектуру человеческими образами. Главным объектом скульптуры всегда является человек, даже когда ваятель создает скульптуры животных, они либо ассоциируются с человеком и его характером, либо играют декоративную, орнаментальную роль.

Скульптура делится на круглую, то есть фигуру (статую), окруженную свободным пространством; бюст — когда изображена только голова с частью груди, также без сокращения какого-либо из трех измерений, и рельеф — когда фигура представляется отчасти погруженною в плоский фон и выступающей из него менее или более чем на половину своей толщины (в первом случае — барельеф, во втором — горельеф).

Итальянская ул., 27

Относительно материала и способа исполнения изображения, ваяние, в широком значении слова, распадается на несколько отраслей: лепка, или моделировка, — искусство работать с мягким веществами, воском и глиной; литейное дело, или торевтика, — искусство делать изваяние из расплавленного металла; глиптика, или скульптура, в тесном смысле — искусство вырубать изображение из камня, металла, дерева и вообще твердых веществ; к отраслям ваяния можно, сверх того, причислить резьбу на твердых и драгоценных камнях (скульптура) и изготовление штемпелей для монет и медалей (медальерное искусство).

Как изготавливались маскароны? И почему очень редко упоминается в документах имя мастера, создавшего ту или иную маску? Часто упоминается только архитектор. Прежде чем ответить на эти вопросы, разделим маскароны на несколько очень неравных групп, в первую очередь по материалу, из коего они изготовлены. Есть маскароны, тесанные из камня. Как правило, имя скульптора и каменотеса в таких случаях отыскать можно. Они всегда работают рука об руку. Редкий скульптор обходился без помощи профессионального мастера-каменотеса. Ну разве что Микеланджело, который вырубал скульптуру прямо из мраморной глыбы, утверждая, что это очень просто: «Беру кусок мрамора и отсекаю все лишнее».

Ну так ведь это Микеланджело! Гений! Большинству же скульпторов помогают ремесленники-каменотесы. А само произведение, прежде чем быть изваянным из камня, проходит несколько стадий. Первая, собственно, создание скульптуры. Скульптор лепит изваяние из пластилина, глины, воска и других мягких материалов. Для того чтобы перевести произведение в другой более прочный материал, в бронзу или в мрамор, при этом возможно увеличение его в размере, необходимо изготовить гипсовую отливку.

Мастер-формовщик снимает с глиняного оригинала так называемую черную форму (a creux perdu) из алебастра и по ней отливает гипсовый слепок произведения. Если художник желает иметь слепок не в одном, а в нескольких экземплярах, то они отливаются по так называемой чистой форме (a bon creux), изготовление которой гораздо сложнее. Но зато произведение можно тиражировать.

Вот полезный, но употребляемый реже, чем слова «маскарон» и «лепнина», термин — мулюра (фр. moulure — литье, отливка), в архитектуре — «лепные детали»: рельефы, волюты, маскароны, обломы, которые на самом деле отливают в форму из жидкой смеси гипса с различными наполнителями.

Барберини. Римлянин с портретами предков. I в. до н. э.

Когда в XIX веке маскароны стали почти что неотъемлемой частью архитектуры, возникли целые мастерские по их изготовлению. И вот тут мы сталкиваемся с интересным явлением. Были и оригинальные произведения, но обычно архитектор или скульптор доставляли в мастерскую маскарон, который был копией с античного оригинала — маска Зевса или какой-нибудь богини, скопированная с античной статуи. В мастерской изготавливали чистую форму и в ней отливали из алебастра столько маскаронов, сколько было необходимо для украшения здания. Формы эти сохранялись. Чаще всего они принадлежали хозяину мастерской, и он мог отлить любое количество точно таких же маскаронов для другого заказчика. Этим объясняется, во-первых, значительное число дубликатов — повторяющихся маскаронов на фасадах зданий, а во-вторых, отношение к авторам маскаронов как к ремесленникам, тиражирующим свой товар на продажу, а стало быть, к их изделиям, не имеющим художественной ценности оригинала. Традиция скульптурных портретов очень древняя. Первые достоверные портреты, как мы знаем, появились еще в Древнем Египте, как отклик на религиозные запросы египтян. Но нам необходимо поговорить об истории скульптурного портрета и сравнить портреты древнегреческих мастеров и римских, поскольку без понимания разницы в творческих задачах, которые ставили перед собою ваятели, не все будет понятно.

Великие древнегреческие мастера создавали обобщенный образ изображаемого, так сказать его идеальную модель. В основе такого миропонимания была философия платоников, которую упрощенно можно представить так: все формы уже существуют в «астральном, идеальном» мире, «стекая» в наш реальный мир. Формы неизбежно искажаются, и задача художника, поэта, музыканта — любого творца разглядеть ту первоначальную идеальную форму и, по возможности, к ней приблизиться. Чем сильнее сходство реального произведения с изначальной идеальной формой — тем произведение прекраснее.

Этим, например, объяснялось, что, скажем, воздвигая статую олимпионику, одержавшему победы в спортивных состязаниях, создавали не его портрет и даже не изображение бога — покровителя спортсмена, а обобщенный образ дискобола, дорифора или пантакриста (соответственно, метателя диска, копья и борца-кулачника. — Б. А.). Мысль, имевшая и имеющая многих сторонников. Александр Блок, говоря о творчестве Врубеля, утверждал, что талант тот — кто услышал ноту из божественной музыки, а Врубелю, по мнению поэта, удалось расслышать целую фразу.

У римлян, этих прагматиков, напоминающих тем современных американцев, портретная скульптура опиралась на совершенно иную традицию. Римляне очень ценили и кичились своими родословными. В доме каждого знатного римлянина, как бы мы сейчас сказали вестибюле его городского дома или виллы, стояли скульптурные портреты его предков. При церемониях эти портреты несли во время процессии. И даже (такой, на мой взгляд, кошмар!) во время похорон за гробом шли актеры или родственники в портретных, восковых «посмертных» масках предков усопшего. Поэтому к портрету предъявлялось совершенно иное, можно сказать противоположное древнегреческому, требование «фотографической» достоверности — абсолютно точного воспроизведения внешности человека. В Эрмитаже есть портрет одного из «солдатских императоров», из тех, кого на престол возносили или свергали с него мятежные легионы, Филиппа Аравитянина, с внешностью «уголовника на все времена!». В этом римском портрете скрупулезно передана даже щетина на его щеках.

Вот два римских мраморных изваяния — портрет конкретного человека, который украшал когда-то стену римской виллы и подтверждал древность рода, а рядом скульптура — тоже знатный римлянин с портретами своих предков.

Традиция скульптурного портрета в архитектуре никогда не умирала. Скульптурный портрет присутствует и в романском искусстве, и в готике, пышным цветом расцветая во времена Ренессанса. Разумеется, когда мастера классицизма обратились к древности, они опирались на древнегреческую традицию, на античные образы. В эпоху эклектики такой опорой стали шедевры Ренессанса, во многом, в свою очередь, воскрешавшие традиции римские, в частности эстетику изображения конкретного человека.

В конце достаточно благополучного XIX века в Европе, а затем и в России возникла мода на скульптурные портреты. Однако заказать скульптурный портрет у мастера, скажем у Антокольского или Паоло Трубецкого, было и дорого, и практически невозможно. Но вездесущий рынок быстро исправил положение. Появились мастерские, где можно было заказать собственную маску, то есть снятую с вашего лица. Такая маска мрачно именуется «посмертной», потому что, как известно, их снимали с покойников: с А. С. Пушкина, Ф. М. Достоевского, позже с В. В. Маяковского, С. А. Есенина и др. Но, смею вас уверить, с живых такие маски снимались гораздо чаще. Кстати, может быть самую первую в России «посмертную маску», а точнее сказать, слепок со своего лица потребовал изготовить Петр I.

Нам в книге о маскаронах важно знать, что в период строительного бума в конце XIX — начале ХХ века многие «посмертные маски» — портреты заказчиков превратились в маскароны и украсили фасады домов, равно как классические по форме «медальные» барельефы — портреты в профиль. При этом слепки с лиц увеличивались до размеров и пропорций, необходимых для архитектурных деталей, получали обрамление декоративными атрибутами и т. п. Увлечение портретными маскаронами, считайте скульптурными «фотографиями», приняло массовый характер, стало модой.

Но, к сожалению, обнаруживая скульптурный портрет на фасаде здания реально жившего человека, мы не без труда сегодня можем догадаться, кто же это изображен? Какой смысл вложен в атрибутику и декоративные элементы? Архитекторы и строители разыгрывали на фасадах домов с помощью декоративной скульптуры целые пьесы. Маскароны с фасадов разных зданий на одной улице как-то взаимодействуют, что-то говорят друг другу…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Маски и маскароны

Из книги Повести каменных горожан [Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга] автора Алмазов Борис Александрович

Маски и маскароны


Маскароны

Из книги Повести каменных горожан [Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга] автора Алмазов Борис Александрович

Маскароны «Маскарон — в архитектуре: выпуклый лепной орнамент в виде маски или человеческого лица, с серьезным или карикатурным выражением, иногда окруженного листвой, и нередко выступающий на средине фигурной картуши. Обыкновенно его помещают как украшение на