Ансамбль Отдельного парка

Императорский Отдельный парк расположен в непосредственной близости к Екатерининскому и Павловскому паркам. Это единственный в царскосельской государевой вотчине общедоступный публичный парк, распланированный в 1839–1847 гг. садовыми мастерами Ф.Ф. Ляминым и И.Ф. Пипером, и один из крупнейших пейзажных парков в окрестностях Санкт-Петербурга. Название связано со словом «отдельный», в значении «самостоятельный», «обособленный». Ансамбль Императорского Отдельного парка, созданный в ранний период архитектуры историзма, уникален для отечественного садово-паркового искусства. Пейзажная объемно-пространственная композиция гармонично сочетает закрытые ландшафтные участки с открытыми пространствами полян и водного зеркала Колонистского пруда, с регулярной Дубовой аллеей и извилистыми парковыми дорогами. Виды в центре парка по своей красоте и живописности не уступают району Белой березы Павловского парка. Отдельный парк имеет большое градостроительное значение, играя роль парка-связки в системе историко-культурных ландшафтов дворцовых городов Царское Село – Павловск[67].

От Баболовского парка к Отдельному можно пройти Парковой улицей, с Александровским его соединяют Софийский и Октябрьский бульвары. У ближайшего к Отдельному парку входа в Екатерининский парк находятся ворота «Любезным моим сослуживцам». В отличие от трех других парков Царского Села, слитых территориально, Отдельный парк занимает обособленный от них участок земли. В прошлом его именовали также Софийским – по названию бульвара, Колонистским – по находящейся рядом Фридентальской колонии и Нижним – по географическому положению и особенностям рельефа относительно Екатерининского дворца и парка.

Ландшафтная композиция ориентирована в сторону Нижних прудов, великокняжеского Владимирского дворца и Софийского бульвара, на котором размещены главные входы в Отдельный парк. Самые красивые пейзажные виды открываются с прогулочных дорог, окружающих Колонистский пруд и идущих вдоль Павловского водовода. Расположение канала водовода с Дубовой аллеей в створе Каскадного канала и Садовой улицы выявляет композиционную связь со старейшим царскосельским садом. Это придает водоподводящей системе Таицкого водовода значение главной оси его объемно-планировочной композиции. Отдельный парк вытянут по обе стороны этой оси, расширяясь по направлению к Павловску.

Своеобразие парку придает природная терраса, расположенная вдоль Павловского шоссе и Софийского бульвара, которая полого понижается на высоту в двадцать три метра к пересечению Московского шоссе и железнодорожной насыпи. Живописную местность прорезают несколько ручьев, ранее называвшихся Гуммаласарскими, поскольку они начинались в окрестностях финской деревни Гуммаласары и впадали в реку Славянку, пересекая Отдельный парк.

Панораму и силуэт парка со стороны Павловского и Московского шоссе формируют древесные массивы с находящимися в глубине башнями и живописными крышами исторических зданий, что является важной особенностью ландшафтной композиции. Над зеленым массивом возвышаются архитектурные доминанты – шатровые башни Родильного приюта, магазина Гвардейского экономического общества. Составной частью исторического облика западного и северного парковых районов являются дачи З.И. Юсуповой и великого князя Бориса Владимировича.

Предыстория этой местности содержит немало интересных страниц. С начала основания Царского Села здесь, на окраине дворцовой слободы за ручьем Вангазя, находилось первое кладбище. Императрица Елизавета Петровна распорядилась перевести его в слободу Большое Кузьмино. Это было связано главным образом с тем, что поблизости от кладбища, у развилки дорог, ведущих в Графскую Славянку и деревню Тярлево, возвели один из Путевых дворцов государыни. Место это ранее было известно как пустошь Полозорь. Путевой Белозерский дворец, каменное здание небольших размеров, со службами и скотным двором, построил архитектор А.И. Квасов в 1744 г., через пять лет его перестроили и расширили Б.-Ф. Растрелли и С.И. Чевакинский. У дворца для ведения молочного хозяйства основали деревню под названием Белозерка, происходящим от наименования пустоши. В нее переселили в 1745 г. три десятка крестьянских семейств из слободы Большое Кузьмино, но вскоре здесь осталось только семейство крестьянки Татьяны Ивановой, по имени которой Белозерка получила второе название – Татьяновка.

Этот дворец входил в прогулочные маршруты Елизаветы Петровны и Екатерины II. Обе государыни посещали в летние вечера Белозерку, любили прогуливаться по здешнему лесу и принимали угощение крестьянки Татьяны. В ознаменование благоволения к Татьяне Ивановой особым высочайшим рескриптом 12 августа 1748 г. Елизавета Петровна распорядилась эту крестьянку со всем ее потомством освободить от всяких податей, повинностей и поборов. Ей отдали в значительном количестве окрестную землю в вечное и потомственное владение, что всемилостивейше подтверждалось в дальнейшем вплоть до отмены крепостного права. В 1856 г. в деревне имелось 18 человек в трех домах. В двух проживала одна семья при общем дворе, а третий принадлежал коллежской советнице Кашиной. Жителям Белозерки принадлежало 22 десятины земли, покосы для них предоставлялись на лугах Отдельного парка. Занимались они тогда легковым извозом в Царском Селе. В настоящее время в память о бывшей деревне названа расположенная на ее месте улица Белозерка в г. Пушкине.

Сам Белозерский дворец высочайшим рескриптом 28 апреля 1786 г. был пожалован протоиерею А.А. Самборскому. Андрей Афанасьевич Самборский (1732–1815, похоронен на Большеохтинском кладбище Петербурга) являлся одним из замечательнейших людей екатерининской эпохи. Самборского после блестящего окончания Киевской духовной академии в 1765 г. назначили руководителем группы для поездки в Англию. С 1769 по 1779 г. он служил настоятелем русской православной миссии в Лондоне и оказывал помощь всем русским, бывшим в то время в Англии. Здесь, помимо своих обязанностей священника, он серьезно изучал английские способы ведения сельского хозяйства. В 1774 г. Самборский стал членом лондонского Общества искусств, что позволило ему установить связи с выдающимися специалистами в области сельского хозяйства и разведения садов. Вернувшись в Россию в конце 1779 г. с проектом сельскохозяйственной школы, вскоре выпустил книгу под редакцией Десницкого «Описание практического английского земледелия, собранное из разных Английских писателей». Самборский придерживался передовых взглядов, в обиходе носил черную широкополую шляпу, брил бороду, что вызывало нарекания церковного начальства. Однако его приметила императрица, и в 1781 г. он стал первым настоятелем Софийского собора, в 1784 г. – духовником и законоучителем великого князя Александра Павловича. Будучи сторонником английских методов, он стремился создать в Белозерке образцово-показательную усадьбу на английский манер, устроил сад и рыбные пруды. Один из прудов Самборского сохранился до настоящего времени, но, конечно, без рыбы. По преданиям, здесь он лично демонстрировал пахоту плугом, чтобы доказать превосходство этого орудия труда над повсеместно распространенной в то время в России сохой. Впоследствии он писал, что сад «от семи сот до тысячи может приносить доходу в год». Взгляды Самборского в садово-парковом искусстве характеризуют его рекомендации использовать в ландшафтных композициях местные виды деревьев, в частности березы и рябины.

Впервые придание паркового характера всей местности Отдельного парка рассматривалось в связи с организацией по замыслу А.А. Самборского Практической школы земледелия (название писалось также и как Школа практического земледелия). Эта школа была основана в 1798 г. по повелению императора Павла на землях Царского Села и Павловска. Школе отвели земельный участок, ограниченный Павловской и Московской дорогами, площадью в 252 десятины 1170 квадратных саженей (двести тридцать гектаров) рядом с усадьбой Самборского. В него входила территория будущего парка, а также местность за его пределами – от Нижних прудов Екатерининского парка до деревни Липицы и Фермы в Павловске. Школе передавались сенной покос и лес, крестьянские дома и пахотная земля вдоль Московской дороги. Для ведения хозяйства переселили удельных крестьян. «На обзаведение водворенных крестьянских семей» передавались земляной скотный двор, конюшня, кузница, молочня. Предполагалось построить главное школьное здание, дом наставника, ригу и овины, устроить образцовое хозяйство и придать пейзажные парковые черты облику всей школьной территории. Основные идеи замысла, план местности и чертежи построек, среди которых были и парковые беседки, А.А. Самборский опубликовал в своем трактате[68].

В 1799 г. Школу практического земледелия, директором которой был Бакунин, по Высочайшему указу подчинили Департаменту уделов. Через два года Александр I пожаловал ей бывший Белозерский дворец, где прежде жительствовал Самборский. Штатным наставником Школы в сельской архитектуре и механике с 20 февраля 1798 г. трудился титулярный советник, архитектор Адам Менелас, предварительно зарекомендовавший себя в разработке проекта и сметы. Краткое описание местности, где находилась школа, сделал в годы ее существования А.К. Шторх: «Когда, покинув Царское Село, вы проедете прекрасными полями, напоминающими английский пейзаж, Вас далее встретит прекрасный лесок, который будет сопровождать Вас до самого Павловска»[69]. Проект Школы полностью не реализовали, но некоторые его основные идеи использовали в устройстве Фермы в Александровском парке. По уничтожении школы практического земледелия каменный Белозерский дом с садом в 1804 г. был пожалован садовому мастеру Джозефу Бушу за его долговременную службу по садоводству.

В том же 1804 г. соорудили Павловский водовод, предназначавшийся для снабжения водой Фермы, Краснодолинных и Старошалейных прудов в Большой Звезде Павловского парка. Таицкая вода поступала в Павловск каналом, дно которого выстлали булыжником, откосы обложили дерном, по левой стороне проложили прогулочную дорогу, обсаженную дубами – Дубовую аллею. Канал начинается вне пределов парка, от Фабричной плотины 5-го Нижнего пруда, где в те годы находилась фабрика ассигнационных бумаг, впоследствии бумажная фабрика. Ниже выкопали два пруда, прямоугольных в плане, для накопления воды. Между ними по плотине проходила старая Московская дорога, участок которой в 1825 г. перенесли от Пашкова (ныне – Советского) переулка к мануфактур-колонии Фриденталь. В 1824–1825 гг. под руководством архитектора А.А. Менеласа пруды углубили и соединили в один большой пейзажный, «искривленный», как писал И.Ф. Яковкин, Колонистский пруд. Тогда же вдоль берега пруда проложили дорогу до Дубовой аллеи. Под новой Московской дорогой (ныне – Московское шоссе) при помощи трубы провели воду из пруда в колонию. Для выпуска воды в Павловский водовод была сооружена плотина, предположительно, также по проекту А.А. Менеласа. Она перестраивалась в 1910-е гг. архитектором С.А. Данини с расширением боковых частей.

План местности до основания Отдельного парка. Фрагмент карты 1824 г.

Примерно на середине расстояния до Павловска русло канала дугообразно расширялось. Здесь насыпали небольшой островок и посадили на нем дуб. Этот участок парка известен ныне под названием «Остров под дубком», или Дубок. На другой стороне канала проложена еще одна дорога, видимо, одновременно с устройством канала. При сооружении Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги (ныне – Витебская ж. д.) в 1890–1900-х гг. над каналом водовода по примеру Царскосельской железной дороги соорудили железнодорожный мост, ажурная конструкция которого органично вписывалась в перспективу Дубовой аллеи. И в настоящее время здесь также можно пройти к Павловскому парку через поселок Тярлево по бывшей Водопроводной улице, ныне – Музыкальной.

Исторический облик парка складывался под влиянием многих факторов. Местности, расположенной между двумя дворцовыми резиденциями, давно требовалось лучшее оформление. Перспектива на церковные купола Большого царскосельского дворца, которая прошла по территории будущего Отдельного парка через Тярлевскую просеку с Лесной дороги Большой Звезды, придала особую значимость этому направлению. Большое значение для формирования объемно-пространственной композиции имели ранее существовавшие здесь лес и сенокосные угодья, дороги, бывший Белозерский дворец, уклон местности, ручьи и дренажные канавы. Стремление придать красивый вид пейзажу, простиравшемуся от Царскосельской железной дороги, также являлось одной из предпосылок создания парка. Облик Царского Села на картине художника Н. Самокиша с важнейшим сюжетом «Первый пассажирский поезд на Царскосельской железной дороге в 1837 году» нельзя было считать выразительным.

В 1839 г. на «распространение» парков из Кабинета по повелению Николая I ассигновали крупные суммы в сотни тысяч рублей[70]. На местности, которую ранее занимала Практическая школа земледелия, существовали лишь некоторые не связанные между собой элементы будущей парковой планировки. Большое пространство с пониженной восточной стороны занимали болота, чему способствовал характер строения насыщенных водой слабых грунтов. Под верхним слоем чернозема здесь находятся желтые и синие глины, встречаются глинистые плывуны. До начала работ здесь так же, как и в Баболовском парке, было выполнено осушение заболоченных участков тем же Даниилом Вилером.

На этой территории, ограниченной Софийским бульваром, Павловским и Московским шоссе, насыпью Царскосельской железной дороги, в 1839–1849 гг. садовые мастера Ф.Ф. Лямин и И.Ф. Пипер распланировали Отдельный парк. Работы начались с того, что в 1839 г. по утвержденному императором проекту Ф.Ф. Лямин начал прокладку прогулочной Новопавловской дороги. Она прошла по склону природной террасы, плавно повторяя очертания рельефа, от Луговой дороги до Старошалейной аллеи Большой Звезды Павловского парка, став второй важной осью объемно-пространственной композиции. Работы по формированию пейзажных групп вдоль Новопавловской дороги закончились в 1845 г. Здесь высадили саженцы липы, дуба и клена, калины, вяза, ясеня, тополя, лиственницы. Деревья частью поступали из питомника Школьного садового заведения, находящегося в Баболовском парке, использовались также растущие в парке ель, сосна, ольха, ива. В ландшафтных группах вдоль Новопавловской дороги преобладали лиственные породы, однако встречались и смешанные посадки. В настоящее время часть дороги от Павловского шоссе, оформленная пейзажными группами, называется Верхней аллеей. Короткий отрезок у дачного поселка Павловск II перед железнодорожной насыпью, который оформляют два ряда старых живописных лиственниц, получил наименование Парковой улицы.

В это же время по указанию Николая I произвели выпрямление Павловского шоссе между Малиновской дачей и Павловском. При этом его старая трасса, имеющая крутой изгиб в средней части и соприкасающаяся с Новопавловской дорогой, была сохранена и превращена в прогулочную Старопавловскую дорогу. На концах дороги устроили два входа в парк (ныне юго-западный участок дороги именуется Павловской улицей). По сторонам Тярлевской дороги посадили лиственницы.

Пейзаж с дубами

Большое значение в планировке центрального участка имеет Тярлевская роща, устроенная, предположительно, садовым мастером Ляминым. Она расположена у пересечения Тярлевской дороги с Павловским водоводом и Дубовой аллеей. Древесный массив состоит, в основном, из берез. В ландшафтное оформление опушек включены солитеры и группы из дубов и лиственниц. Очень выразительна композиция «Острова под дубком» – один из лучших видов парка. Поблизости в гуще деревьев скрывается караулка для лесника, возведенная по проекту С.А. Данини в 1911 г. из бетонита, которая заменила прежний дом смотрителя Таицкого водовода.

В 1846–1847 гг. садовый мастер И.Ф. Пипер осуществил прокладку прогулочной Прудовой дороги от Софийского бульвара у Пашкова переулка вдоль западного берега Колонистского пруда до пересечения с Луговой дорогой. По сторонам Луговой дороги он сформировал кустарниковые клумбы из бузины и дерена (самбукуса и корнуса). В 1848 г. съемку осуществленной планировки Отдельного парка сделал землемер Грехнев[71].

К востоку от Дубовой аллеи в районе между Колонистским прудом, Московским шоссе и Тярлевской рощей простирался обширный луг. Этот участок парка использовался под покосы императорской Фермы и крестьян Царскосельского дворцового правления. Поляны к западу от Тярлевской рощи и водовода также использовались под покосы.

Последней, в 1849 г., устраивали Софийскую дорогу, которая пересекает центральный район парка, соединяя Дубовую аллею с Новопавловской дорогой в месте ее пересечения с Тярлевской. Перекресток получил название у горожан «Пять углов». Такой прием планировки неоднократно используется в качестве акцента композиции парка.

В 1839–1849 гг. сложилась система прогулочных дорог и, в основном, был сформирован ландшафт парка. В 1850 г., по окончании работ, землемер Грехнев выполнил фиксационный план Отдельного парка, снятый инструментально[72].

Местность Отдельного парка с покатым рельефом пересекает множество мелких ручьев и дренажных канав. При прокладке прогулочных дорог через них устроили мосты, первоначально деревянные. Затем их заменили каменными по проектам архитектора С.А. Данини, со строгими металлическими перилами. Эти небольшие арочные мосты, облицованные гранитом и известняком, служат украшением пейзажа в парке.

Исторические постройки живописно размещены по сторонам Павловского и Московского шоссе. Они образуют ландшафтно-архитектурные кулисы центрального района парка и удачно включены в сложившуюся композицию, созданную садовыми мастерами Ф.Ф. Ляминым и И.А. Пипером. Первоначально земли вдоль Павловского шоссе, где ранее, до создания парка, находились крестьянские дома деревни Новоселка, отвели под дачи. К 1842 г., когда производилось оформление ландшафтных групп по сторонам Новопавловской дороги, место уже было распланировано и обсажено деревьями. Прежде всего, А.Ф. Видову, архитектору Царскосельского дворцового правления, поручили составить генеральный план разбивки части парка на участки. Под дачи предназначалась парковая территория, расположенная вдоль Павловского шоссе между старой мелиоративной канавой на севере и живописным ручьем на юге. План размещения шести дач император утвердил в ноябре 1855 г. Планом Видова предусматривалось возведение строений с необходимыми службами в глубине парка. Разбивку на местности выполнил старший садовый мастер В.И. Миллер.

Под дачи назначалась живописная парковая территория с перепадами рельефа. Пять мест имели одинаковую ширину в 40 саженей и 60–85 саженей в глубину парка от Павловского шоссе и прямоугольный план (за исключением места № 1 княгини Юсуповой, имевшего трапециевидную форму плана). Особые требования предъявлялись к принципам застройки: не позволялось вырубать уже существующие деревья парка и аллейные посадки вдоль Павловского шоссе, здания должны были размещаться в глубине парка.

В архивной переписке по вопросу отвода участков в Отдельном парке содержатся сведения о том, что желающим здесь строиться предъявлялись и другие условия[73]. Особое внимание уделялось социальному положению и «благонадежности» будущих владельцев дач. Однако выбор был невелик, поскольку о предоставлении мест в парке просили, в основном, небогатые обыватели Царского Села – придворные служащие, военные. Места в парке предоставлялись на правах Всемилостивейшего пожалования, что документально оформляли в виде «Данной». Такая «Данная» выдавалась только после застройки, что являлось причиной многих отказов от дач. Текст этого документа – однотипный, но в нем отсутствовала общепринятая в Царском Селе формула «На вечное и потомственное владение». Приведем, для примера, данную княгини З.И. Юсуповой:

«По Указу Его Величества Государя Императора Александра Николаевича, самодержца Всероссийского и проч.

Дан сей лист супруге французского генерального советника графине Зинаиде Ивановой де Шово маркизе де Серр на владение двумя местами с имеющимися на оных строениями, состоящими в г. Царском Селе 3 части по левой стороне Павловского шоссе под № 1 и 2. Земля мерою, как значится на включаемом у сего плане погону: с правой стороны 60 саж. с левой 69 саж.; а в остальной задней части места 85 саж. 2 арш., всего же квадрату 6364 саж. г. Царское село Майя 22 дня 1863 г. Подписано: Его Императорского Величества и проч.».

В дальнейшем было дополнительно отведено еще несколько участков. Многие из зданий, возведенных здесь сохранились до настоящего времени; они интересны своей историей и обликом.

Упомянутой выше княгине З.И. Юсуповой, урожденной Нарышкиной (1797–1897), вдове тайного советника князя Б.Н. Юсупова, первой предоставили, по ее прошению, большой участок общей площадью около двух гектаров. Проект дачи, утвержденный царем 20 января 1856 г., составил зодчий И. Монигетти, в то время старший архитектор Царскосельского дворцового правления. Дача З.И. Юсуповой (Павловское шоссе, 10, 12) была одной из самых богатых дач в Отдельном парке.

И. Монигетти. Проектный план дачи З.И. Юсуповой. 1856 г.

Дача З.И. Юсуповой. Фото 1900-х гг. Павловское шоссе, 10

Строительство производилось на средства владелицы. Завершили его в 1859 г. в отсутствие княгини, она к этому времени находилась за границей и была лишена возможности вернуться ввиду несанкционированного отъезда и неразрешенного второго брака. В архивных документах периода завершения строительства ее именуют «супругой французского генерального советника графиней де Шово маркизой де Серр», не упоминая при этом прежнюю фамилию и титул. Представителем заказчицы был ее поверенный в делах, работами вначале руководил И. Монигетти, а затем – каменных дел мастер О.А. Торичелли.

«Данную» от имени императора Александра II на право владения застроенным участком управляющий Царскосельского дворцового правления Я.В. Захаржевский отправил на петербургский адрес княгини через полицейский участок с большим опозданием, лишь в 1863 г.

Проект Монигетти осуществили с частичными изменениями, как в решении планировки участка, так и в оформлении фасадов. Монигетти предполагал сделать главное здание дачи композиционным центром Отдельного парка, однако при реализации проекта его роль значительно снизилась. Наиболее существенным отступлением от проекта стало изменение ориентации главного корпуса, расположенного строго по сторонам света, так, чтобы кухонный флигель лицевым фасадом выходил на шоссе. Из-за этого не выстроили цветочный павильон с оранжереями, который вместе с кухонным флигелем придавал бы черты симметрии и равновесия всей композиции. Деревянное здание конюшни (утрачено) возвели на другом месте, рядом с домиком садовника.

Подвергся существенной переработке проект планировки сада. Перед главным фасадом с террасой предполагалось устройство регулярного партерного участка с фонтаном и полукруглой видовой площадкой в сторону Колонистского пруда. Проектом намечалось устроить пруд круглой формы с островком в южной части сада с пейзажной планировкой. Ландшафтную композицию обогащали большие садовые диваны подковообразной формы, имевшие широкое распространение в русских усадебных парках.

Окруженный садом главный дом с бельэтажем и мансардами выполнен в формах второго барокко. Он асимметричен в плане. Центральную часть объема венчает высокий купол. В ансамбль дачи входит также небольшой домик садовника. Въезды на территорию в ограде со стороны Павловского шоссе были оформлены воротами, чьи кованые створы украшал вензель владелицы «З Ю».

Архитектура главного дома навеяна мотивами итальянских вилл. Его компактный объем был центром объемно-пространственной композиции сада. Связи с садовым ландшафтом выражались посредством многочисленных балконов и дверей. Решение главного фасада с большой овальной в плане террасой, двумя лестницами, плавно спускающимися в сад, является одним из лучших в архитектуре Петербурга. Облик его в то же время вызывает ассоциации с некоторыми постройками царскосельских парков. Наиболее ярким является сходство с павильоном Эрмитаж. Общие с ним черты можно заметить в выразительном ступенчатом силуэте и реализации плана с выступающими полукруглыми ризалитами бельэтажа, в характерной конфигурации мансардной крыши и венчающего купола. В архитектурной обработке фасадов использованы изысканные формы барокко, рисунок которых напоминает убранство растреллиевского павильона. Прием, когда кухня и помещения для прислуги размещаются во флигеле, примыкающем под углом к основному объему, восходит к композиции Баболовского дворца.

Вид входной двери

Впоследствии наиболее крупные работы на даче производились в 1910-е гг., когда она принадлежала внучке первой владелицы, графине Сумароковой-Эльстон княгине Юсуповой, и наиболее активно использовалась. Вероятно, для ее сына, графа Ф.Ф. Сумарокова-Эльстон князя Юсупова, в мансарде над кухней устроили кабинет. Жилые апартаменты, занимавшие антресольный этаж со стороны юго-западного фасада, расширили пристройкой полукруглого ризалита и треугольного в плане помещения для винтовой лестницы. На хозяйственном дворе, который находился в глубине участка, по проекту архитектора А.П. Вайтенса построили бревенчатое здание птичника (утрачено). Эта небольшая хозяйственная постройка удивительна сочетанием форм архитектуры модерна и крестьянских построек.

Облик интерьеров коренным образом изменило приспособление здания в 1933 г. для размещения лаборатории (мукомолки) и жилых квартир сотрудников Всероссийского института растениеводства. Пострадавшее во время войны здание восстановили без реставрации. В процессе этих работ архитектор Д.Л. Гольд по заданию института «Академпроект» впервые выполнил архитектурные обмеры и фотосъемку, что, наряду с видовыми открытками, является основным материалом, позволяющим восстановить первоначальный облик. В настоящее время здание реставрируется.

Рядом с дачей Юсуповой на местах № 3 и 4, также отведенных в 1855 г., первое время находилась дача поручика лейб-гвардии Царскосельского Стрелкового батальона Ф. Девиена. Архитектор А.Х. Кольб возвел для него в 1860–1861 гг. жилой дом со службами, соорудил со стороны Павловского шоссе ограду на подпорной стене. Вскоре владельцем одного из двух дачных мест Девиена стал царскосельский купец – потомственный почетный гражданин Д.А. Дрожжин, а второе место перешло к А.М. Заржецкому. Впоследствии вдова Дрожжина унаследованную дачу № 3 пожертвовала на благотворительные нужды. Здесь в 1907 г. открыли Родильный приют имени М.А. Дрожжиной (Павловское шоссе, 14) на 25 кроватей для бесплатного приема малоимущих жительниц Царского Села и окрестностей. Живописное двухэтажное здание с мансардным полуэтажом и башенкой, которое расположено в глубине парка на месте снесенной деревянной дачи, построил архитектор С.А. Данини. Фасады облицованы светлой керамической плиткой, архитектурные детали – сандрики, тяги, грани объемов, стилизованный аркатурный фриз – выделены красно-коричневой плиткой. Впоследствии над приютом приняла попечительство императрица Александра Федоровна и преобразовала его в Дом материнства и младенчества. В 1910–1911 гг. к старому зданию пристроили большой корпус, соединенный с приютом двухэтажной галереей с широкими окнами, также по проекту архитектора С.А. Данини. Строго решенные фасады пристройки гладко оштукатурены, она завершена башней с высоким конусообразным шпилем, воспринимающимся из парка как архитектурная доминанта. Со стороны Павловского шоссе находится историческая ограда, сооруженная на подпорной стене.

Родильный приют М.А. Дрожжиной. Фото 1910-х гг. Павловское шоссе, 14

На следующем участке, первоначальным владельцем которого был поручик Ф. Девиен, затем А.М. Заржецкий, не сохранилось исторических построек. В настоящее время здесь находится дополнительный вход в парк с Павловского шоссе.

Далее в глубине парка находится дача В.А. Данини (Павловское шоссе, 26, 28). Вначале на отведенные в 1855 г. места № 5 и 6 претендовала княгиня Р. И. Ухтомская. Архитектор И. Монигетти составил для нее проекты двух жилых домов со службами, однако Ухтомская отказалась от своего намерения. Поэтому их предоставили полковнику А.Г. Шухту (впоследствии генерал-майору) и его жене Оттилии Егоровне Шухт. Именно она получила в 1862 г. «Данную» от императора Александра II на право владения застроенным участком из двух мест[74]. Впоследствии для многочисленного семейства Шухтов, постоянно проживавших в Царском Селе, дополнительно возвели еще несколько зданий. Проекты составили архитекторы: Н.С. Никитин – в 1861 г.; А.Ф. Видов – в 1867 г.; А. Гоман – в 1869 г. Четыре деревянных жилых дома стояли в ряд один за другим в глубину обширнейшего участка, составлявшего 80 сажень по Павловскому шоссе и соизмеримого по величине с кварталом центральной части Царского Села. Более половины дачи Шухтов занимал сад, разбитый правильными рядами. У южной границы дачи поблизости от оврага с ручьем находился флигель с прачечной и оранжереей.

Дача В.А. Данини. Павловское шоссе, 26. Фото 2006 г.

Младшие поколения Шухтов известны своими связями с партией большевиков, а их царскосельская дача в советское время входила в число памятных ленинских адресов. Сын Шухтов, Аполлон Александрович Шухт (1860–1933), видимо, так же, как и его отец, первоначально был военнослужащим, но в 1887 г. за участие в народовольческой террористической организации, подготовившей смертельное покушение на жизнь императора Александра II, и агитацию среди военных его сослали в Сибирь. После ссылки он перебрался в Самару, где вошел в ближайшее окружение В.И. Ульянова (Ленина). С той поры семьи Ульяновых и Шухтов поддерживали тесные дружеские отношения. В 1891 г. В.И. Ульянов, переехавший в Петербург для завершения своего юридического образования, помог перебраться семье А.А. Шухта в Царское Село, где у них родился четвертый ребенок, и позже часто навещал их. Поскольку Шухт за связи с народовольцами находился под полицейским надзором, то, по совету Ленина, он вместе с семьей эмигрировал за границу и вернулся только в 1917 г., сразу же вступив в партию большевиков. Одна из его дочерей, Е.А. Шухт, также была членом этой партии (по рекомендации Ленина и Н.К. Крупской). Она работала вместе с Крупской в Наркомате просвещения. Две дочери Шухта оставались в Италии, где одна из них, Ю.А. Шухт, в 1922 г. вышла замуж за А. Грамши, основателя Итальянской коммунистической партии[75].

Архитектор С.А. Данини. Фотопортрет. 1909 г.

После смерти О.Е. Шухт[76] (1837–1897), наследниками семейного гнезда в Царском Селе были А.А. Шухт, находившийся в тот момент за границей, и его сестры – вдова капитана гвардии Леонилла Александровна Манько[77], постоянно проживавшая на даче, и жена штабс-капитана Ольга Александровна Иванова. По раздельному акту, учиненному сестрами с А.А. Шухтом в Петербургском Окружном суде 9 января 1898 г., им полностью достались оба места со строениями в равных частях. Видимо, А.А. Шухт отказался от наследства или не имел возможности вступить в права наследования, будучи в эмиграции. Затем Манько и Иванова разделили владение на два неравных участка под литерами А и В, но с одинаковым адресом – Павловское шоссе, 5–6, под полицейским № 7. Было решено продать участок под литерой А, возможно, для компенсации доли в наследстве брата. 13 февраля 1899 г. Л.А. Манько, действующая от себя лично и от имени сестры О.А. Ивановой по доверенности, засвидетельствованной рижским нотариусом, и жена архитектора Вера Антоновна Данини совершили купчую крепость на этот участок у Царскосельского нотариуса И.Р. Малашенко в присутствии трех свидетелей. Таким образом, часть Высочайше дарованной Александром II дачи наследницы Шухтов продали в нарушение прав землевладельца-императора. Подобные правовые казусы в истории Царского Села встречались достаточно редко, но, вероятно, в дальнейшем они признавались ничтожными сделками.

Сестрам Манько и Ивановой (Шухт) остался больший участок с четырьмя жилыми домами и службами. Облик дачи запечатлен на старой фотографии. В просвете между кронами старых деревьев виднелся большой деревянный дом с башней. Рядом со вторым от шоссе домом Шухтов находилась круглая в плане клумба с высокими деревьями. Напротив нее у границы с дачей В.А. Данини стоял одноэтажный служебный флигель. Все эти постройки либо сгорели во время войны, либо были разобраны. В 1950-е гг. здесь построили солидный каменный трехэтажный дом в формах сталинской архитектуры, предназначавшийся для престарелых ветеранов компартии (ныне – Павловское шоссе, 18, используется под детский дом-интернат № 5).

Жена архитектора Данини купила мнимо «пустопорожний участок» с садом и предназначенным к сносу оранжерейным флигелем: «А взяла она, Манько, за указанный под лит. А участок земли денег 20400 рублей». Этот участок, приобретенный В.А. Данини в 1899 г., примерно соответствовал первоначальному месту № 6, занимаемому О.Е. Шухт, но имел меньшую ширину: вместо 40 сажень 34.

Проект постройки двухэтажного дома (ныне – Павловское шоссе, 26), одноэтажного флигеля с мезонином, флигеля с экипажным сараем и каменных служб с сорными ямами, составленный архитектором С.А. Данини, утвердили в мае 1899 г. Строительство началось, видимо, сразу же, поскольку в 1900 г. семье Данини уже принадлежал собственный дом на Павловском шоссе. В 1903 г. сделали пристройки для кухни и балкон в два этажа к флигелю. В нем летом проживала семья Данини, поэтому его называли «Малой дачей» (не сохранилась), в отличие от 2-этажной «Большой дачи», которая использовалась для гостей и сдавалась, видимо, внаем. Постоянным же местом жительства семьи Данини была казенная квартира в доме Царскосельского дворцового правления по Средней улице, 16 (современный адрес – Средняя ул., 17/6). В 1920 г. Данини уехали из Детского Села в Петроград. Эти сведения сообщил А.В. Козлов, правнук архитектора Данини.

Постройки свободно размещались в глубине сада. Замощенный проезд к домам ограждали низкие перила. К ним вели двустворчатые ворота на массивных столбах, оформленных по сторонам щипцами, на одном из них находилась табличка с адресом дачи и именем владелицы – В.А. Данини. Сохранившаяся «Большая дача» была расположена примерно на том месте, где еще проектом Монигетти предусматривался дом княгини Ухтомской. Ее облику придавала нарядность окраска по горизонтали в два тона – светлый и темный, тем же темным тоном выделялся резной декор. Ориентированный в сторону шоссе фасад, асимметрично завершенный треугольным фронтоном, отмечает крыльцо с навесом на металлических столбиках. Над крышей возвышаются две легкие сквозные башенки, со стороны парка устроен угловой эркер под отдельной крышей. «Малая дача» находилась за «Большой дачей» и была сдвинута относительно нее к югу таким образом, что от въездных ворот просматривались все три постройки, начиная с экипажного сарая. Всю южную половину дачи занимал сад с бывшим оранжерейным флигелем Шухтов. Данини, предположительно, в 1900-е гг., возобновил его с сохранением северной кирпичной стены и частично надстроил вторым этажом под жилье (ныне – Павловское шоссе, 26).

В дальнейшем здания дачи Данини использовались под жилье. К 1946 г. был утрачен только экипажный сарай. «Малую дачу» разобрали, а «Большую дачу» расселили, отремонтировали и устроили в ней филиал ВНИИ сельскохозяйственной кибернетики в 1970-е гг., затем – машиносчетную станцию сельхозинститута. В эти годы возникла легенда о том, что якобы здесь, в доме по Павловскому шоссе, 26, проживал композитор М.П. Мусоргский в 1876–1877 гг. Сведения оказались ошибочными. В 1990-е гг. Большую дачу Данини вновь ремонтировали и приспособили под общежитие научных работников, тогда еще частично сохранялась внутри отделка интерьеров.

Рядом с дачей Шухтов долгое время оставалось свободное место, первоначально не предназначавшееся под застройку. В 1866 г. его отвели художнику, профессору живописи Академии художеств Николаю Егоровичу Сверчкову (1817–1898). «Данную» на право владения местом № 7 с возведенными на нем постройками получила в 1888 г. жена художника П.В. Сверчкова. В 1899 г. место Сверчковой разделили на два узких, сравнительно небольших участка, которые перешли к С.А. Тами и С.М. Дейчману. Считается, что дом по Павловскому шоссе, 30, – это дача С.А. Тами